Второй брак императрицы (Новелла) - Глава 314

В коробке, которую выбрал Хейнли, было сексуальное нижнее белье.

Я колебалась, стоит ли класть его в число подарков, но в конце концов мной овладело желание.

Поскольку Хейнли — непослушный орел, я подумала, что ему это тоже понравится, поэтому отчасти я сделала это ради забавы.

Тем не менее, я положила его на дно, так как было бы менее вероятно, что он выберет его.

Когда он выбрал эту коробку, я пожалела о своей глупости.

— Моя Императрица?»

— Хейнли, выбери другую…»

— Хм? Ты сказала мне выбрать любой подарок…»

— Я только что поняла, что совершила ошибку. Это не подарок для тебя…»

— Что? Тогда для кого это?»

— Это…, это для виконта Лангдела.»

У Хейнли было такое выражение лица, словно он мне нисколько не поверил.

Это было понятно…

Он не мог поверить, что я положила подарок для виконта Лангдела рядом с подарками на его день рождения. Это было абсурдное оправдание.

Мне очень жаль, виконт Лангдел.

В любом случае, я поспешно выхватила у него коробку, засунула ее под кровать и снова сказала.

— Выбери другую.»

В такие моменты я была рада, что выражение моего лица оставалось бесстрастным. Невозможно было сказать, что я была смущена.

— Ты собираешься забрать следующую подарочную коробку, которую я выберу?»

— Нет. Я определенно не буду делать этого снова.»

Хейнли с сомнением посмотрел на меня, но выбрал другую подарочную коробку.

Это была красивая блестящая подарочная коробка, завернутая в золотую и серебряную бумагу… но, как ему удалось выбрать и эту?

Это был рекомендованный подарок Маккенны.

«Станцуй с ним танец Хейнли!»

Нет, я не виню Хейнли. Я была глупой, согласившись с тем, что сказал Маккенна, хотя мне это казалось безумием.

Внутренне я упрекала себя…

Хейнли — забавный человек с отличным чувством юмора, поэтому я хотела подражать ему.

Но почему я попыталась сделать это сейчас, хотя и знала, что не сильна в шутках?

На самом деле, я имела в виду, чтобы Хейнли сначала выбрал «обычный» подарок, а затем я сказала бы ему, что он может оставить себе и остальные.

Таким образом, я ожидала, что Хейнли скажет:

«Моя Императрица, у тебя отличное чувство юмора!»

Однако….

— Хм. Моя Императрица, я сделал неправильный выбор?»

Пока я была погружена в свои мысли, Хейнли достал из подарочной коробки рисунок человеческой фигуры, исполняющей танцевальные па, и печально спросил меня.

— Это и есть мой подарок?»

Я думаю, он спрашивает, потому что это не очень хороший рисунок. Это рисунок, который я сделала грубо, чтобы изобразить ‘танец’.

Похоже, это была не очень хорошая идея…

— Я нарисовала это…»

— О, моя Императрица! Ты очень творчески подходишь к своим рисункам! Примерно через 300 лет этот рисунок будет признан произведением искусства!»

— …Я знаю, что плохо рисую. Ты можешь выбрать другую подарочную коробку…»

— Я не хочу…»

— Все равно отдай его мне. Я подарю тебе первый подарок, который ты выбрал.»

Я выхватила у него рисунок, достала коробку, которую положила под кровать, и протянула ему.

— Интересно, что здесь внутри.»,- пробормотал Хейнли.

Казалось, ему было очень любопытно, какой первый подарок он выбрал, поэтому он поспешил открыть коробку.

Тут же послышался вздох.

— Моя Императрица. Ты хотела передать это виконту Лангделу?»

Хейнли, казалось, понял это, поэтому он не переставал дразнить меня, независимо от того, сколько раз я говорила, что всё не так…:

— Почему этот подарок?»

— Виконту Лангделу это нравится?»

— Почему ты положила подарок для виконта Лангдела вместе с моими подарками, моя Императрица?»

— Кроме того, что всё это значит, моя Императрица?»

Только когда бокал с вином в моей руке начал замерзать, Хейнли закрыл рот.

То, что я задумала, не сработало, поэтому теперь, когда Хейнли выбрал два подарка, которые я приготовила в шутку, я подарила ему все остальные.

Я также поняла, что такого рода розыгрыш не может быть совершен кем попало.

Когда такой жесткий человек, как я, пытался разыграть шутку, я в конечном итоге становилась ее мишенью…

После того, как мы почти два часа смеялись, открывая другие подарки, я наконец заговорила о проблеме с Уайтмондом.

— Хейнли, я должна сказать тебе кое-что важное о Уайтмонде.»

— Моя Императрица. Это не самая приятная тема.»

— Я должна рассказать тебе, пока мои воспоминания все еще остаются ясными.»

Я похлопала Хейнли по тыльной стороне ладони, потому что он продолжал поглаживать мои пальцы, как будто хотел еще немного повеселиться.

После того, как он сел прямо, я рассказала ему о том, что произошло в холле.

Я рассказала ему о том, что специальный посол попросил меня сделать, о подарке, который он мне сделал, и о совете, который я ему дала.

Хейнли слушал меня с серьезным выражением лица. Затем он спросил меня, как только я закончила говорить.

— Как бы моя Императрица хотела, чтобы это было решено?»

— Я тоже не хочу войны.»

— Моя Императрица пацифистка?»

— Было бы глупо безоговорочно содействовать миру. Но я думаю, что лучше избегать войны, насколько это возможно, если нет четкого обоснования или причины выбрать другой путь. Неправильно тащить бесчисленное множество людей на смерть только ради небольшой выгоды.»

— Западная Империя могущественна, моя Императрица. Не составит труда силой взять под контроль порт Уайтмонд.»

— После того, как мы провозгласили себя Империей, Уайтмонд — не единственная соседняя страна, которая смотрит на нас с опаской, Хейнли. Если мы нападем на Уайтмонд ради сиюминутной выгоды, все остальные страны будут испытывать недоверие к Западной Империи и постараются держаться на расстоянии. Они также могли бы объединить силы с Восточной Империей в случае войны.»

Хейнли несколько раз кивнул, слушая меня.

Судя по выражению его лица, он, казалось, серьезно обдумывал мою точку зрения.

— Я говорю это не из-за подарка в виде двух кораблей.»

— Хм? Корабли? Подарком были два корабля?»

— Торговое судно и военный корабль.»

— …»

На самом деле, это был первый раз, когда я получила корабли в подарок.

— Хочешь, я тебе их покажу?»

Поскольку Хейнли был заинтересован, я быстро пошла за конвертом, переданным мне специальным послом, и передала Хейнли рисунки кораблей.

— Что ты думаешь?»

Хейнли на мгновение растерялся.

Эм… Похоже, что он их хочет?

Прибыв в Императорский дворец, Эвелли раздумывала, вернуться ли ей в Южный дворец или сообщить Совешу, что она выполнила то, о чем он ее просил.

Хотя Эвелли чувствовала, что ей нужно навестить Совешу, она беспокоилась, что возникнут ненужные слухи, потому что он её не вызывал.

Кроме того, она не чувствовала себя комфортно, разговаривая наедине с Императором.

Эвелли все время колебалась, выгружая свой багаж, но в конце концов решила сразу же сообщить ему об этом.

«Поскольку это личное дело, мне лучше сообщить ему об этом самостоятельно.»

Ее решение было правильным.

Совешу не вызывал её сразу, потому что думал, что она устанет, но ему очень хотелось узнать, доставила ли Эвелли его подарок и как отреагировала Навье.

Как только Эвелли вошла в его кабинет, Совешу быстро спросил.

— Что случилось с подарком? Ты отдала его ей?»

Эвелли не смогла даже вежливо поздороваться, сложила руки вместе и поспешила ответить.

— Да. Я лично доставила его Императрице Навье.»

— Что она сказала?»

— Хм…?»

— Что сказала Императрица Навье, когда получила подарок?»

— Ах, это…»

— А что насчет выражения ее лица? Каким был её голос?»

Однако Эвелли не ожидала, что Совешу спросит об этом.

Глаза Эвелли в замешательстве метались из стороны в сторону.

Совешу понял ситуацию, как только заметил ее дискомфорт, и горько улыбнулся.

— Всё в порядке. Императрица Навье всегда была равнодушна, что бы я ей ни давал…»

Но в отличие от горечи в его голосе, его глаза были полны тоски.

Эвелли еще больше наклонила голову и неуверенно пошевелила пальцами ног.

— Спасибо, что выполнила поручение. Теперь ты можешь идти.»

Эвелли была так смущена, что Совешу решил больше не задавать никаких вопросов.

Как только Эвелли ушла, Совешу пошел в свою спальню, сел на кровать, посмотрел на картину Навье и сказал себе.

— Жаль, что я не дал ей это раньше, когда она попросила меня…»

Его безутешный голос эхом разнесся по спальне.

И все же он почувствовал себя немного лучше, зная, что подарок был доставлен.

Совешу также был рад, что смог сдержать обещание, даже если было уже поздно.

«Хотя я не думаю, что Навье вспомнит об обещании…»

Примерно два часа спустя, когда человек из Западной Империи, прибывший с делегацией Восточной Империи, передал ему в гостиной письмо от Навье и письмо от Хейнли, выражение его лица потемнело.

После прочтения двух писем выражение его лица ухудшилось еще больше.

[Пытался ли посланник причинить вред Эвелли по приказу виконта и виконтессы Искуа?]

Это был позор для Восточной Империи, что посланник сделал это.

Более того, Эвелли была послана им с поручением. Конечно, делегация не знала, что Эвелли отправилась в Западную Империю, чтобы выполнить секретное поручение Императора Совешу.

Тем не менее, это не уменьшило преступность этого деяния.

[…За то, что сделал этот посланник, он может быть даже наказан Западной Империей. Однако, разве он не один из посланников, прибывших от имени Восточной Империи? Если этот посланник будет наказан Западной Империей, это может нанести ущерб репутации Императора Совешу, поэтому я оставлю это дело в руках Восточной Империи.]

В отличие от письма Навье, в котором она только выразила свою заботу об Эвелли, письмо, отправленное Хейнли, источало насмешку в каждом слове.

Он подчеркнул, что виновником был посланник из Восточной Империи с единственной целью посмеяться.

Письмо, замаскированное под заботу, было оскорблением. Единственной серьезной частью письма была концовка.

[Кстати, не нужно быть снисходительным.]

Он хотел разорвать в клочья это неприятное письмо.

Но Совешу стиснул зубы, чтобы подавить это желание, и приказал немедленно вызвать виконта и виконтессу Искуа.

Виконт и виконтесса Искуа не знали причины, по которой их вызвали. Как только они вошли, Совешу спросил холодным, глубоким голосом.

— Рашта попросила вас сделать это?»

— Ваше Величество, что Вы имеете в виду…»

— Рашта попросила вас причинить вред Эвелли?»

На прямой вопрос Совешу виконт и виконтесса Искуа воскликнули в замешательстве.

— Ни за что!»

— Мы не знаем, о чем Вы говорите, Ваше Величество.»

— Мы не причиняли вреда этой девушке, и Императрица не просила нас об этом.»

Совешу удобно откинулся на спинку кресла и заговорил спокойным, но жутким голосом.

— Значит, Император Западной Империи солгал, чтобы навредить паре неизвестных павших дворян?»

Кровь отхлынула от лиц пары.

— Император Западной Империи обнаружил, что вы приказали устроить несчастный случай в карете делегации, и сообщил мне об этом. Я повторяю, Император Западной Империи.»

— Ваше Величество…»

— Это означает, что из-за вас, кто не из Восточной Империи, Западная Империя высмеяла нашу страну.»

Сдерживаемый гнев просачивался в каждое слово Совешу.

Хотя пара вздрогнула, они отказались отвечать. Совешу поднялся с кресла и рассмеялся.

— Я вижу, что спрашивать вас бесполезно. У меня нет другого выбора, кроме как допросить преступника, чтобы выяснить это.»

Именно тогда виконт Искуа поспешно заговорил, чтобы остановить Совешу:

— Ваше Величество!»

Совешу не сел обратно в кресло, а холодно уставился на пару. Выражение его лица, казалось, говорило:

«Если тебе есть что сказать, говори. Позже я решу, верить тебе или нет.»

Виконтесса Искуа неохотно призналась после раздумий.

— Это были мы, Ваше Величество. Но мы не хотели позорить Восточную Империю или причинять кому-либо вред.»

Виконт Искуа быстро продолжил.

— Это правда. Мы только хотели напугать мисс Эвелли, чтобы она не вернулась в Императорский дворец.»

Одно это было достаточно серьезно, но не так серьезно, как «преступление, заключающееся в том, что они наложили лапу на владения Императора и дали Западной Империи повод высмеивать Восточную Империю.»

Хотя ходило много слухов о том, что Эвелли была наложницей Императора, пока она не стала официальной наложницей, она была всего лишь простолюдинкой.

Дворяне обычно не подвергались суровому наказанию за приставания к простолюдинам.

— Вы лжёте до конца.»

Но Совешу не поверил словам этой пары.

Пара приехала из той же страны, что и герцог Элги, который был беспокойным гостем, чье поведение было подозрительным.

Теперь, когда у Совешу и Рашты не было хороших отношений, Совешу ни за что не поверил бы словам этой пары.

— Забудьте об этом. Мне придется спросить виновника напрямую.»

Совешу говорил холодно, внимательно наблюдая за ними. Затем приказал.

— Приведите человека, которого Император Хейнли называет преступником!»

Через некоторое время два рыцаря притащили туда чиновника со связанными за спиной руками.

Супруги пришли в ужас, увидев, как грубо обошлись с чиновником, несмотря на его должность.

Когда арестованный чиновник дал показания перед Императором Совешу о том, что пара убедила его уничтожить карету, чтобы навредить Эвелли, пара была поражена, и их глаза расширились от страха.

— Это неправда!»

— Мы только сказали Вам напугать мисс Эвелли, а не разрушить экипаж!»

Они казались искренне расстроенными.

Однако чиновник был так поражен словами виконта и виконтессы Искуа, что закричал в отчаянии, забыв, что перед ним Император Совешу.

Крики трех человек заставили тихое место стать очень шумным.

Совешу сильно надавил на виски и категорично произнес.

— Заткнитесь все трое.»

***

Совешу хотел серьезно допросить супружескую пару и преступника, но в настоящее время он не мог расследовать это дело.

Как только делегация, присутствовавшая на праздновании дня рождения Императора Хейнли, вернулась, Совешу должен был пройти тест на отцовство.

К тому времени виконт и виконтесса Искуа не должны были находиться здесь, даже в тюрьме.

В конце концов, Совешу сделал заказ после долгих раздумий.

— Чиновник должен быть заключен в тюрьму. В случае с виконтом и виконтессой Искуа, держите их под присмотром моих рыцарей, чтобы они не сбежали.»

— Да, Ваше Величество.»

— Перед тестом на отцовство заприте их в потайной комнате, подальше от посторонних глаз.»

— Да, Ваше Величество.»

У Совешу начала болеть голова, он сел на кровать и стиснул зубы.

Кошар также часто доставлял неприятности, от которых у него болела голова, но, по крайней мере, он не опозорил страну.

Герцог и герцогиня Троби не только не причинили никаких неприятностей, но даже не выставили себя напоказ слишком публично.

«Как могли фальшивые родители Рашты сделать это!»