Второй брак императрицы (Новелла) - Глава 334

— Я видела, как Его Величество плакал, когда он неоднократно произносила имя Навье. Его Величество теперь пытается погрузить Рашту в отчаяние за то, что он расстался с этой женщиной, не так ли? Я права? Скажи мне, что это не так…?»

Совешу вздохнул и встал.

— Разве я говорил, что это твоя вина, что ты стала Императрицей? Нет, это моя вина. Я один виноват в том, что покончил с Навье… Это так же моя вина, что я поверил в тебя. Как я только мог…»

— …»

— Ты будешь наказана за все преступления, которые совершила, Рашта. Когда ты это признаешь? Когда ты признаешься во всём том, что успела натворить?»

— Что я сделала?! В чём виновна Рашта?»

— Ты действительно не знаешь? Сколько раз я уже это слышал…»

— Я не знаю… Правда!»

— Ну, неважно, если ты этого не знаешь. Или претворяешься, что не знаешь. Что бы ты не говорила, ты всегда говоришь неправду.»,- сухо проговорил Совешу и шагнул к двери.

Рашта, которая сердито протестовала, встала с кровати, испугавшись, услышав холодные слова Совешу.

— Ваше Величество, Ваше Величество, подождите минутку…»

Она поспешно подбежала, опустилась на колени и схватила Совешу за талию, умоляя.

— Я не буду возражать против того, чтобы я была свергнута. Я немедленно соглашусь на развод. Поэтому, пожалуйста, позволь нам с Глорим спокойно жить в укромном месте в сельской местности. Пожалуйста, я не хочу идти в суд… Я боюсь людей… Они все злые… Они…»

Совешу презрительно посмотрел на дрожащие руки Рашты.

Однако Совешу холодно отстранил руки Рашты от себя, вопреки её ожиданиям.

— Нелепо, что я соглашусь на сделку в том положении, в котором ты сейчас находишься, Рашта. Тебе так не кажется?»

Рашта бессильно рухнула на пол, но не сдалась и закричала с совершенно красным лицом, сейчас она была готова на любые унижения, лишь бы спасти себя.

— Я невиновна! Несправедливо, что Рашту накажут! Именно Его Величество должен быть наказан за свои преступления! Это всё Его Величество виноват! Рашта ни в чём не виновата!»

— Ты выслушаешь в верховном суде каждое из своих преступлений, Рашта.»

— Раз так, тогда я раскрою и все твои преступления…!»

— Что…?»

— Его Величество обманул всех, потому что всегда знал, что я беглая рабыня! Я всё расскажу! Почему бы всё не рассказать, если я все равно умру? Я всё расскажу! Я всем расскажу!»

Рашта закричала изо всех сил, но человек перед ней стоял на своем, даже не дрогнув и мускулом.

— Расскажи.»

— …!»

— Неважно, расскажешь ли ты это, потому что у тебя нет никаких доказательств. Даже если люди поверят тебе, они будут смотреть на меня как на глупого Императора, ослепленного любовью. Но на этом всё. Со временем это забудется. Тебе нечем мне угрожать.»

— Ммм…»

— Скорее, двое твоих детей пострадают из-за твоих действий, ты не думала о них?»

— Что…?»

— Что ж, твой первый ребенок в любом случае станет рабом, независимо от того, расскажешь ли ты о своём рабстве или нет.»

Рашта озадаченно посмотрела на Совешу и спросила нервным голосом.

— Что ты имеешь в виду? Почему Ан? Зачем Ану быть рабом? Что сделал Ан? Он всего лишь дитя…»

— Ан ничего не сделал, но его родители совершили тяжкие преступления. Этого достаточно.»

Рашта не испытывала к Ану ни малейшей привязанности.

По крайней мере, она так думала. На какое-то время она даже забыла о нём.

Однако в тот момент, когда она услышала слова Совешу, отчаяние охватило ее сердце, и она почувствовала невыносимую боль.

Возможно в ней заиграл материнский инстинкт.

Хотя Рашта не любила Ана так сильно, как Глорим, она не хотела, чтобы Ан страдал из-за её действий.

— Я тебя не узнаю?! Я тебя не узнаю?! Ты хуже герцога Элги! Проклятый ублюдок, как ты можешь это делать! Как ты можешь так себя вести по отношению к невинному ребёнку!?»

Совешу легко избежал Рашту, которая набросилась на него с закатившимися глазами в приступе гнева.

Затем он открыл дверь и молча ушел.

Удушливый вздох, похожий на писк пойманного оленя, вырвался из запертой спальни.

***

Судный день Императрицы Рашты наконец настал.

Небо было тускло-серого цвета.

Люди массово приходили в суд, чтобы стать свидетелями исторического процесса, в нестабильном настроении, многие ждали этого момента с большим нетерпением. Их умы были запутаны.

Женщина несравненной красоты, которой удалось пленить сердце Императора и изгнать настоящую Императрицу, когда она была наложницей.

Императрица, которая пыталась обмануть Императора, чтобы ее дочь, рожденная от её любовника, стала принцессой.

Императрица, которая пыталась убить невинную женщину из страха, что Император обратит свой взор на другую женщину.

Императрица, которая уступила порт, потому что была влюблена в красивого герцога из другой страны. Императрица, которая в конце концов была схвачена при попытке к бегству из-за страха перед последствиями своих действий.

Хотя они были и рады, что эта Императрица наконец будет наказана, эта Императрица так же была «надеждой простолюдинов», которую они когда-то хвалили и любили.

Это была ложная надежда, но это был свет, которого они так жаждали всем сердцем. Теперь, когда Рашта была по-настоящему потеряна, много неутешительных мыслей приходило в голову каждому из них.

Граф Пирну, ненавидевший Рашту, тоже был не слишком весел.

Однако причина отсутствия его радости была не в Раште.

Это было связано с тем, что двум Императрицам пришлось в короткие сроки покинуть трон. Теперь, когда ситуация дошла до такой степени, следующая Императрица точно не выйдет из простолюдинов. Положение Императрицы Восточной Империи было наивысшим, на которое мог подняться человек, не принадлежащий к Императорской семье.

Одна только мысль о том, сколько благородных семей будут яростно бороться за то, чтобы возвысить своих дочерей до этого почетного положения, уже была головной болью.

У графа Пирну были бумага и ручка, чтобы записать результаты сегодняшнего судебного разбирательства.

Конечно, есть люди, которым это поручено, но он намеревался записать сегодняшние события по-своему.

— Граф Пирну.»

Напряженная рука графа остановилась перед голосом Совешу.

— Да, Ваше Величество.»

— Где Навье? Она прибыла?»

У графа Пирну не было ответа на этот вопрос.

К счастью, маркиз Карл, который только что вошел, ответил вместо него.

— Ваше Величество. Навье прибыла вчера вечером в особняк Троби.»

— В особняк Троби?»

— Герцог Троби свернул с дороги, а герцогиня, Навье и Хейнли вошли в особняк.»

Выражение лица Совешу стало хитрым.

— Она придёт на суд?»

— Как я уже сообщал Вам ранее, Навье приедет только для наблюдения. Она намерена незаметно наблюдать, так что лучше ее не искать…»

— Значит ли это, что я увижу ее среди широкой публики? Или в креслах знати?»

— Об этом…»

Маркиз Карл старался не говорить неуместных вещей.

Однако, как долго он мог вежливо уклоняться от того, что на самом деле хотел знать Император Совешу?

В конце концов, он больше не мог сдерживаться и сказал более прямолинейно.

— Ваше Величество. Навье приехала сюда не как Императрица Западной Империи, а как Ваша бывшая жена, поэтому я прошу Вас не спрашивать подробностей…»

Выражение лица Совешу стало жестким словно камень.

Граф Пирну сделал вид, что занят, быстро собрал свои вещи и вышел из кабинета.

Маркиз Карл опустил взгляд, упрекая себя.

«Я не должен был так отвечать… нужно было подобрать другие слова…»

Губы Совешу несколько раз шевельнулись, но в конце концов он не смог произнести ни слова.

Вскоре после этого он внезапно спросил, нахмурившись.

— А как же герцог Элги? Он все еще в столице?»

Как только дело о порте стало достоянием общественности, Совешу официально уведомил герцога Элги покинуть Императорский дворец.

В прошлом он позволял ему оставаться в Южном дворце из-за обычаев и репутации могущественной страны, но теперь, когда они открыто враждовали, не было необходимости сохранять видимость лояльного отношения.

Однако герцог Элги остался в столице после того, как покинул Императорский дворец, что заставило Совешу почувствовать беспокойство.

Несмотря на весь беспорядок, который он устроил, Совешу не понимал, чего на самом деле хочет добиться герцог Элги.

Пока он оставался в Восточной Империи, он не получал хороших отзывов ни от дворян, ни от простолюдинов.

— Да, он был спокоен с тех пор, как встретился с виконтессой Верди.»

— С виконтессой Верди…»

Совешу прищурился.

Несколько дней назад шпион Совешу сообщил ему, что герцог Элги встретился с виконтессой Верди и предложил ей «бежать в другую страну с принцессой Глорим».

Совешу не доверял герцогу Элги, но его предложение показалось ему интересным, поэтому он оставил его в покое.

Если герцог Элги помог бы сбежать виконтессе Верди, он намеревался заменить подчиненных герцога Элги своими подчиненными, чтобы доставить Глорим в подходящее место. Глорим была слишком похожа на Рашту, чтобы ее воспитывали как дворянку в Восточной Империи.

«Я не вынесу, если увижу Глорим в другой семье Восточной Империи, и я не вынесу, если увижу, как её лицо станет лицом Рашты в будущем…»

У него не было уверенности, что он любит ее так, как раньше.

Однако моменты, которые она провела рядом с ним, нелегко стереть из его сердца. Совешу чувствовал глубокую привязанность к этому ребёнку. Он действительно любил Глорим. Он любил милого маленького ангела, который улыбался ему, произнося незнакомое:

«Абу, абу…».

Поскольку родители Глорим-преступники, Глорим была обречена стать рабыней, как и Ан.

Это был печальный исход для двух ни в чём неповинных детей.

Они не обязаны были отвечать за грехи своих родителей, однако, родителей не выбирают.

Хотя система работала именно так, он не мог допустить чтобы ребёнка, которого он считал своей родной дочерью, обратили в рабыню или использовали для плотских утех.

Поскольку Совешу глубоко сочувствовал её положению, он мог сделать исключение, чтобы заставить её жить как обычную простолюдинку, но сможет ли девочка выдержать презрительный взгляд других людей, когда вырастет?

Вот почему он намеревался дать ей личность дочери из небольшой знатной семьи из другой страны и деньги, необходимые для того, чтобы она могла беззаботно прожить остаток своей жизни.

Это был довольно щедрый и благородный жест со стороны Совешу.

Таким образом он приложит все усилия для ее благополучия, и боль, которую он испытывал каждый раз, когда думал об этом ребёнке, исчезнет. По крайней мере, так считал Совешу.

— Сколько осталось до начала судебного разбирательства?»

— Осталось около двух часов, Ваше Величество.»

— Хорошо, я пойду и отдохну полчаса.»

С тяжелым вздохом Совешу вышел из кабинета и поднялся в свою спальню.

Оказавшись внутри, он сел на кровать и посмотрел полными слез глазами на картину Навье и картину своей дочери.

Когда он закрыла глаза, слезы потекли по его щекам.

***

Именно во время моего пребывания в первой гостинице после пересечения границы с Восточной Империей я поняла, что судебный процесс… может оказаться более напряженным, чем я ожидала.

Именно там я узнала о деле с портом.

Помимо признаний виконта Ротешу и виконтов Искуа в последней явке в Верховный суд…

С Риветти все будет в порядке?

Приговор еще не приведен в исполнение, и имя Риветти не появлялось в газетах.

Тем не менее, я была обеспокоена, так как прочитала, что виконт Ротешу и его сын будут казнены.

Мне было интересно, что случилось с Риветти, девушкой, которая безутешно плакала передо мной, когда узнала о моем разводе…

Я попросила кого-нибудь поискать ее, надеюсь, с ней всё будет в порядке.

Я сидела перед туалетным столиком и смотрела в зеркало, размышляя о том, что происходит в Восточной Империи.

В этот момент Хейнли постучал в дверь и спросил.

— Ты готова, моя Императрица?»

— Да.»

Я встала, сразу же как только ответила.

Вошел Хейнли, одетый как обычный молодой дворянин, в темном плаще, накинутом сверху, и с капюшоном, скрывающим его лицо.

Темный плащ, отделанный только золотой каймой, казался простым по сравнению с обычным стилем Хейнли.

Полагаю, я выглядела так же, так как на мне был похожий плащ, только немного другого цвета.

Если Риветти найдут, я получу сообщение из особняка Троби.

Маккенна решил остаться в особняке, так что, по крайней мере, я буду хорошо информирована.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке?»,- еще раз спросил меня Хейнли, прежде чем мы сели в простую карету, на которой даже не было герба Императорской семьи. Я лишь коротко кивнула.

Рашта и Совешу были людьми, которые причинили мне больше всего вреда.

Как и Император, Совешу был в первую очередь ответственен за наш развод… но это не означало, что он не ненавидел Рашту.

Несмотря на то, что я чувствовала себя неловко на суде, я хотела, чтобы Рашта сошла с поста Императрицы со скоростью камня брошенного с вершины скалы.

Я вспомнила, как Рашта с улыбкой смотрела на меня в тот момент, когда Верховный жрец упомянул о просьбе Совешу о разводе перед всеми, и в тот момент, когда я согласилась оставить свой пост Императрицы Восточной Империи.

Я прекрасно всё помню, словно это было вчера.

— Моя Императрица?»

— Слушаю.»

— Если ты чувствуешь себя подавленной или просто не захочешь продолжать на это смотреть, немедленно дай мне знать. Элитные стражники будут ждать снаружи в карете, чтобы мы могли немедленно уехать.»

После короткого разговора карета наконец остановилась перед зданием Верховного суда. Здесь уже было много людей, поэтому никто не обратил на нас внимания, когда мы вышли из кареты, что было довольно обычным явлением.

Мы забрались на места для благородных господ и уселись на заднем плане, не привлекая к себе излишнего внимания.

Некоторые посмотрели на нас, но снова повернули головы, не обращая особого внимания, так как узнать нас было тяжело.

Через некоторое время дверь в здание Верховного суда открылась, и появился Совешу. Когда вошел Совешу, люди, собравшиеся посмотреть суд, встали со своих мест. Совешу поднял руку в знак приветствия и сел на свой трон.

Через некоторое время Рашта вошла через ту же дверь.

По обе стороны от Рашты стояли рыцари, одного из которых я смогла узнать.

Это был один из рыцарей, который преклонил передо мной колени… когда я вышла из своей комнаты, чтобы заняться разводом.

Рашта, сопровождаемая ими, спокойно села рядом с Совешу.

Хейнли взял меня за руку, давая понять, что он рядом со мной и оказывает мне полную поддержку.

Затем вошел судья Верховного суда и остановился перед своим креслом.