Второй брак императрицы (Новелла) - Глава 335

В этот момент аудитория замолчала.

Судья Верховного суда на мгновение оглянулся и твердо произнес.

— Сейчас мы начнем суд над Императрицей Раштой за ее предполагаемое мошенничество с Императорской семьей, а также за другие многочисленные преступления.»

***

Первыми свидетелями, выступившими на суде, были виконт Ротешу и виконт Искуа.

Они были приговорены к смертной казни, но никаких известий об их казни не поступало.

Похоже, их держали в тюрьме всё это время лишь для того, чтобы они смогли свидетельствовать в суде.

Они повторили заявления, которые они сделали на предыдущем судебном процессе.

Хотя зрители уже знали об этом, шепот снова стал слышен, как будто это было в первый раз. Рашта наблюдала за ними с мрачным выражением лица.

Алан был единственным, кто сказал что-то другое, чем в предыдущий раз.

Я ничего не знаю, Ваша Честь! Я действительно не знаю, Ваше Величество! Даже если это правда, это была работа Рашты и моего отца, я действительно ничего не знаю!»

Когда Алан вскрикнул, виконт Ротешу с грустью закрыл глаза, а Рашта крепко сжала подлокотники сиденья.

— Мне тоже не нравится эта женщина, но этот мужчина…»

Хейнли щелкнул языком рядом со мной, прежде чем закончил свои слова.

Он был не единственным, кто плохо думал об этом человеке, отовсюду раздавались голоса, критикующие его.

Даже в разгар суматохи Рашта невозмутимо смотрела на виконта Искуа.

После того, как все четверо дали показания, явился следующий человек…

Президент корпорации «Медведь»? Почему он здесь?

А… это из-за векселей.

— Императрица Рашта хотела использовать векселя, выпущенные нашей торговой командой, для помощи многочисленным учреждениям, таким как детские дома и дома престарелых. Но после нескольких расследований мы обнаружили, что эти векселя принадлежали не Её Величеству Раште, а бывшей Императрице Восточной Империи Навье.»

Как я и ожидала, это было связано с моим делом о векселях.

Именно по этому делу Восточная Империя также попросила меня приехать для дачи показаний.

Поскольку я отказалась, явился сам президент корпорации «Медведь».

— Некоторое время назад в «Газете простолюдинов» была статья, в которой высказывались подозрения по этому поводу. Так было ли это правдой?»

— Так и есть. Всё что было там сказано, чистая правда.»

— Вы молчали тогда, почему же Вы рассказываете об этом сейчас?»

— В то время общественная поддержка Императрицы Рашты была очень высокой, и ее положение как Императрицы также было прочным, поэтому я думал, что она пострадает.»

Президент корпорации «Медведь» был очень умным человеком, который действовал строго исходя из прибыли и своих собственных интересов.

Ему было невыгодно выступать против Рашты, когда она ещё обладала властью Императрицы и могла с лёгкостью навредить ему.

Сейчас же всё наоборот, ему ничего не угрожает, поэтому он смело давал свои показания против Рашты.

Вместо того, чтобы лгать, он раскрыл правду и искренне извинился за это.

— Конечно, это моя вина, что я не осмелился заговорить в то время и промолчал…»

Если подумать, то где барон Лант?

Присутствовали все секретари Совешу. Не хватало только барона Ланта.

Разве барон Лант не был единственным секретарем Совешу, который относился к Раште с любовью?

Хейнли быстро понял, что я отвлекла свое внимание, и спросил.

— Моя Императрица? Что происходит?»

— Ничего, ничего…»

Я покачала головой и снова сосредоточилась на судебном процессе.

Возможно, из-за присутствия Совешу судебное разбирательство проходило в относительном спокойствии, за исключением случаев, когда Алан протестовал против обвинений, выдвинутых против него.

Следующим человеком, поднявшимся на трибуну, была женщина, которую я не знала.

Кто это…?

На первый взгляд она показалась мне знакомой… но я никак не могла ее вспомнить.

Когда Рашта пристально посмотрела на эту женщину, она с силой сжала подлокотники сиденья трибуны и набравшись решимости заговорила.

— Я… была служанкой… Императрицы…. Меня зовут Делиз…»

Ох, она была служанкой Рашты.

— Продолжай.»

— Императрица Навье… отвергла… синюю птицу… которую Император Совешу… послал в подарок… Рашта воспользовалась… вырвала… перья… из живой птицы… и солгала… Императору Совешу… чтобы обвинить… Императрицу Навье…»

Что с ней не так…?

Её манера говорить была медленной, а произношение немного плохим.

В сочетании с тем фактом, что её слова были прерывистыми, создавалось впечатление, что ей было трудно говорить. Её манера речи, казалось, привела часть аудитории в отчаяние, один грубый мужчина громко проворчал.

— Почему ты так говоришь? Тебя сложно понять…!»

В пресс-центре журналист быстро встал в гневе акцентируя своё внимание на нечёткости её речи.

Делиз сделала паузу и вздрогнула. Её взгляд на мгновение переместился на источник голоса.

Однако она сделала глубокий вдох и спокойно продолжила.

— Мой язык… разрезан пополам…. Императрица Рашта… приказала… отрезать мне… за то, что я стала свидетель…ницей… её деяния…»

В безмолвной аудитории вспыхнул переполох.

— О, Боже мой!»

— Какой кошмар!»

— Это так ужасно!»

— Это возмутительно!»

— Безумие!»

— Как можно быть такой жестокой?»

— Как она могла это сделать?!»

— Это бесчеловечный поступок!»

Зрители яростно уставились на человека, который ранее сказал Делиз неприятные слова. Несколько человек вокруг меня также вздрогнули и замахали руками, как будто сама мысль об этом была пугающей. Судья Верховного суда посмотрел на Делиз сочувственными глазами и вопросительно посмотрел на Рашту.

— Это правда. Ваше Величество?»

Рашта ответил твердо и коротко.

— Нет!»

Из аудитории посыпались оскорбления, но Рашта даже не моргнула, уставившись на Делиз. Следующим человеком, который появился, было знакомое лицо… это была Эвелин. Эвелин призналась, что Рашта оскорбляла и преследовала ее вместе с виконтами Искуа, которые всегда презирали ее за то, что она не принадлежала к знати, в дополнение к нападению, которому она подверглась в карете по дороге в Западную Империю…

Затем на трибуну поднялся виконт Лангдел, который вчера исчез, поручив меня своим людям. Он рассказал о расследовании, которое он провел, чтобы очистить имя Ниан.

— В то время Его Величество был настолько ослеплен Раштой, что даже не обратил внимания на отчет о моем расследовании…»

В конце он добавил несколько слов против Совешу, но… к сожалению, это был дом Совешу.

Аудитория не отреагировала положительно.

Затем на трибуну поднялся секретарь Совешу Маркиз Карл. Он рассказал о том, как Рашта всегда занимала деньги у герцога Элги, чтобы покрыть расходы своего любовника Алана и их первого сына Ана, рассказал о деле с портом, которое вызвало переполох во всей Империи, и, наконец, рассказал о скандалах, которые возникали на протяжении ее отношений с герцогом Элги.

Возможно, из-за того, что эти дела были раскрыты ранее, за исключением дела Делиз, атмосфера в Верховном суде была не такой ожесточенной, как я опасалась. Однако каждый раз, когда появлялся свидетель и раскрывал соответствующие доказательства, атмосфера становилась все холоднее.

Тем не менее, каждый раз, когда судья Верховного суда спрашивал Рашту, правда ли это, она категорически это отрицала.

После того, как маркиз Карл сошел с трибуны, кто-то в том месте, где собрались журналисты, внезапно закричал.

— Ваша Честь! Есть кое-что, что я хочу раскрыть!»

Это был тот самый журналист, который встал в гневе, когда Делиз оскорбили раньше.

— Кто ты такой?»

Когда судья Верховного суда спросил, нахмурившись, журналист быстро вышел из зоны для прессы и поднялся на трибуну.

Как и другие журналисты, он носил блокнот в одной руке и ручку в другой, но, кроме того, под мышкой у него был документ.

Помощники судьи попытались преградить ему путь, но когда журналист появился на трибуне, простые люди начали выкрикивать его имя.

— Джоансон!»

— Это Джоансон!»

— Правдоруб Джоансон!»

— Джоансон! Джоансон!»

Джоансон… когда я была в Западной Империи, это имя я видела в нескольких заметных новостях в газетах Восточной Империи.

Он казался очень уважаемым простолюдинами.

— Передайте это Его Светлости.»

Поскольку зрители скандировали имя Джоансона, помощники не смогли вытащить его силой.

Джоансон протянул документ, который принес с собой, помощнику, стоявшему ближе всех.

— Принеси его мне.»

Выполняя приказ судьи Верховного суда, помощник принял документ и передал его ему.

Выражение лица судьи Верховного суда исказилось, когда он просматривал документ.

О чем же этот документ?

Аудитории также было любопытно, из-за чего судья Верховного суда изменил выражение своего лица, поэтому люди перестали скандировать имя Джоансона и затаили дыхание.

— Что это за документ?»

Когда Совешу спросил от имени всех присутствующих, судья Верховного суда встал и ответил.

— Это судебный документ от преступника, приговоренного к рабству за мошенничество.»

Какое отношение этот преступник, осужденный за мошенничество, имел к суду над Раштой? Пока аудитория растерянно бормотала, Джоансон быстро вмешался.

— Имя этого преступника в точности совпадает с именем человека, который когда-то утверждал, что является настоящим отцом Императрицы. Его дочь зовут Рашта. Ее возраст в настоящее время совпадает с возрастом Императрицы. Местом, где он был приговорен к рабству вместе со своей дочерью, оказался Римвелл.»

Бормотание стало громче. Как будто тишина, царившая до сих пор, была ложью, повсюду царила суматоха.

— Значит ли это, что Императрица Рашта была рабыней, а не простолюдинкой?!»

— Рабыня?! Не простолюдинка, а рабыня?»

— Она рабыня…!?»

— Вот это да!»

Значит, предполагаемая представительница простолюдинов была рабыней, которая бесстыдно выдавала себя за представителя знати?!

Вскоре после этого со всех мест в аудитории, где собрались простолюдины, посыпались оскорбления.

Они гневно кричали и протестовали, как будто речь шла о самом серьезном преступлении, которое когда-либо было совершено.

— Немедленно казните её!»

— Как смеет рабыня сидеть рядом с Императором?!»

— Бросьте её в темницу и поставьте на колени!»

— Боже мой!»

— Как смеет рабыня могла выдавать себя за дворянку, чтобы стать Императрицей?! Это позор для всей Восточной Империи!»

— Свергните её! Свергните её!»

— Казните её! Казните её!»

Напротив, дворяне были настолько удивлены, что хранили молчание.

По крайней мере, всем было ясно, что это не входило в планы Совешу.

Хотя со стороны Совешу казался равнодушным, я могла заметить, что он очень зол.

Это шокирующее заявление и протесты аудитории полностью истощили терпение Рашты, которая все время пыталась сохранять спокойствие.

Рашта в ярости вскочила со своего места, подошла к трибуне, толкнула Джоансона в сторону и закричала.

— Его Величество Совешу бесплоден, он кастрирован! У него никогда не будет наследника!»