Второй брак императрицы (Новелла) - Глава 391

Кровь текла по полу, кровь текла по всюду, и была разбрызгана по стенам, но на теле и одежде Хейнли было не так много крови, как могло бы быть.

Выйдя через железную дверь, Хейнли не направился прямо в комнату Навье, а пошел в ванную комнату принять душ, чтобы смыть с себя кровь и пот.

На самом деле лишь отчасти для того, чтобы смыть кровь и пот, но также и потому, что он не хотел идти туда, где Навье и его ребёнок, с затаённой, глубокой обидой на семью Старого Герцога Земенсии и его самого.

Он хотел смыть с себя всё без остатка, чтобы прийти к ним полностью чистым, душой и телом.

Хотя его негодование было сильнее, чем у Старого Герцога, теперь он был полон решимости полностью предотвратить всё, что могло навредить Навье и его ребёнку.

Даже если это было суеверие, впредь он поклялся себе уделять их безопасности наивысшее внимание.

Хейнли несколько раз облил голову холодной водой, пока смотрел на себя в зеркало, увидев своё отражение, он не сразу узнал человека стоящего напротив.

Он изо всех сил пытался овладеть своим выражением лица, Хейнли старался вернуть своё прежнее, безмятежное выражение лица.

Он хотел отказаться от своего ужасающего, безумного облика, чтобы вернуть себе очаровательный, чистый облик, который так любила Навье.

Но сколько бы воды он ни выливал на себя, то, что отражалось в зеркале, было человеком, полным обиды и мести, человеком, полным гнева и злобы.

Хейнли отложил ведро в сторону, закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы подавить свой гнев и успокоить своё сердце.

Как сказал Старый Герцог, люди сочтут его действия подозрительными, даже если он проявит милосердие к остальным членам его семьи.

Слухи начнут ходить в любом случае, люди вспомнят смерть брата Хейнли, сплетут это со смертью его невестки, и ко всему прочему, если Хейнли убьёт всю семью Земенсии, в этот котёл сплетен добавятся и они.

Последние слова умирающего могут легко повлиять на людей, письма были разосланы многим людям и разговоры об их содержимом уже ходят среди народных масс.

Поскольку Герцог Земенсия не мог победить Хейнли своей силой, он запятнал его честь своим самоубийством и поставил под сомнение смерть своей сестры, он сделал всё что мог, чтобы посеять в разумах людей зерно сомнения.

Он покончил с собой публично и распространил своё завещание, в котором утверждалось, что его сестра была убита по приказу Императора Хейнли.

Почтовая компания сообщила, что распространила копии этого завещания по всей стране, в том числе и за границей, его получили сотни людей.

Хейнли снова вылил себе на голову холодную воду, он был загружен различными мыслями, всё свалилось на него словно гром среди ясного неба.

Это был большой скандал и позор, который нужно было как-то уладить и постараться уменьшить распространение слухов.

Если бы он преуспел в качестве Императора, люди его поколения оставили бы подозрения и предубеждения позади, но это в любом случае осталось бы в истории и было бы поставлено под сомнение, если Хейнли сделает что-то неправильно, он прочувствует на себе все последствия.

До тех пор, пока Хейнли не взошел на престол, семья Земенсии была гордостью страны и имела большой авторитет среди людей, поэтому люди могли заговорить в будущем что-то против Хейнли, исходя из распространяющейся информации и старых слухов.

«Император Хейнли якобы отравил своего брата, чтобы занять трон. Он соблазнил уважаемую Императрицу из другой страны, чтобы изменить свой имидж. Затем он заключил жену своего брата в тюрьму за скандал и убил ее. Брат Королевы Кристы, который восхищался им, не зная этого, сошел с ума и покончил жизнь самоубийством, узнав правду. В конце концов, Император Хейнли даже уничтожил всю семью Королевы Кристы…»

Если бы Хейнли проявил немного милосердия к семье Земенсии, последняя часть этой оценки исчезла бы, и не так много людей настроилось бы против него.

Герцогиня Земенсия сбежала со своими детьми в чужую страну, и чтобы захватить их в плен, Хейнли должен был вовлечь в эту историю другие страны.

Ради чести Восточной Империи было бы лучше отпустить их, это сыграло бы свою положительную роль и принесло бы больше пользы, чем их смерти.

Хейнли медленно открыл глаза и тяжело вздохнул.

Тем не менее, сейчас он не мог испытывать жалости к этой семье, идея была хорошей, но реализовать её мешали смешанные чувства и бушующие эмоции.

Даже если история будет презирать его, его ненависть исчезнет только тогда, когда он уничтожит всех членов этой семьи, всех до единого, даже детей.

Хотя Хейнли не был уверен в том, что смог бы убить детей лично, но если бы смог, то сделал бы это…

Потому что в будущем, когда эти дети вырастут, они обязательно придут мстить, и возможно под их месть попадут уже дети Хейнли.

— Если я это сделаю, моя Императрица возненавидит меня, когда проснется…»,- пробормотал Хейнли, остужая свой пыл.

После того, как он принял полную ванну с холодной водой, Хейнли постарался стереть свои страшные мысли об убийстве детей, и постарался размышлять более рассудительно и хладнокровно.

После долгих раздумий Хейнли принял решение, что лучше обдумает всё позже, и посоветуется с Навье или Маккенной.

Затем он направился прямо в комнату Навье, ему натерпелось увидеть свою Императрицу и узнать о её состоянии.

Он даже не надушился и не оделся пышно, как обычно, а пошел в самой обычной одежде, сейчас ему было не до этого.

***

— Ваше Величество!»

— Пожалуйста, откройте глаза…»

— Императрица Навье…»

— Ваше Величество!»

— Пожалуйста…!»

— Откройте глаза, Императрица Навье…»

Спустя полдня комнату всё ещё окутывало море слез, все были в отчаянии из-за произошедшего и очень сильно надеялись на то, что Навье скоро проснётся.

Фрейлины Навье, её помощницы, её личные стражники, Ниан и Кошар, которые поспешили приехать, как только им сообщили об инциденте, принцесса Шарлотта, которая все еще оставалась в Императорском дворце, и знатные дамы, с которыми она сблизилась, все вместе плакали в комнате Навье.

К счастью, Герцог и Герцогиня Троби ещё не вернулись из Восточной Империи и не застали Навье в таком состоянии.

Если бы они увидели, как их дочь лежит в обмороке, они бы просто сошли с ума от горя.

— Ваше Величество, Ваше Величество. Пожалуйста, спасите нашу Навье. Императрица Навье наконец-то смогла переделать свою жизнь к лучшему. Пожалуйста, спасите нашу Навье! Она заслуживает лишь счастья!»

Лора вцепилась в подол одежды Хейнли, горько плача.

Кошар тоже посмотрел на Хейнли умоляющими глазами, он очень хотел, чтобы его сестра пошла на поправку.

Он мог защитить свою сестру своим мечом, но он ничего не мог сделать, чтобы вылечить её, ведь он не обладал магическими способностями.

Хейнли подошел к Навье, крепко сжал её руку и сказал Кошару.

— Как только они оба потеряли сознание, я отправил самую быструю птицу в Восточную Империю. С Навье всё будет в порядке, брат.»,- его тон был успокаивающим.

— В Империю… Восточную… Вы связались с герцогиней Троби?»,- озадаченно спросила Графиня Джубел.

— Да, я связался с Герцогиней Троби, я слышал, что в Императорском дворце этой страны есть волшебница, которой Императрица Навье покровительствовала с детства. Она может использовать лечебную магию, так что сможет вылечить как Императрицу, так и Великого Герцога Капмена.»,- объяснил Хейнли.

Хейнли крепче сжал руку Навье, у него очень болело сердце, когда он говорил всё это.

«Если бы я не вернул этой девушке ману, Навье сейчас…»,- подумал про себя Хейнли.

Его рука слегка дрожала, он очень переживал за свою любимую женщину, которая сейчас была прикована к постели.

— Согласится ли Его Величество Совешу отправить её к нам…?»,- тихо спросила Роза.

Хейнли уверенно кивнул.

«Он отправит её… Этот чертов Император всё ещё любит Навье… В ночь после суда над Раштой, он даже заглядывал в окна, где остановилась Навье, чтобы увидеть её…»,- с ревностью подумал Хейнли.

— Я отправил ему сообщение, от которого он не сможет отказаться…»,- уверенным тоном ответил Хейнли.

***

— Виконтесса Верди сбежала с Глорим.»,- доложил рыцарь.

— Где она находится?»,- спросил Совешу.

— Она ещё не покинула столицу.»,- ответил рыцарь.

— Помоги ей тайно сбежать.»,- приказал Совешу.

— Слушаюсь.»,- ответил Рыцарь.

— Следуй за ней тайком… когда придет время, когда виконтесса должна встретиться с подчиненным герцога Элги, выдай себя за этого человека и отвези ее в Южное Королевство. Как только они достигнут границы Южного Королевства, их встретит граф Эл.»,- приказал Совешу.

— Слушаюсь.»,- ответил рыцарь.

Поскольку приготовления были сделаны заранее, рыцарь сразу же отбыл, как только получил приказ от Совешу.

— Этого должно быть достаточно, чтобы разорвать любую связь…»,- пробормотал Совешу.

Совешу вздохнул и попытался выбросить Глорим из головы, ему больше не хотелось заострять на ней своё внимание.

Девочка не была ни его настоящей дочерью, ни принцессой, которую он так любил, она была просто никем, ребёнок, который стал жертвой обстоятельств и глупости своей матери.

Совешу возненавидел мать этой девочки, он так много сделал для этого ребёнка исходя из былых чувств к ней, и в последствии он отослал её, чтобы она не попадалась ему на глаза и не была напоминанием, ведь она очень похожа на Рашту.

В некотором смысле, ее статус принцессы изменится на статус поддельной дворянки, но с другой точки зрения, по крайней мере, она не будет жить как рабыня или секс игрушка до конца своей жизни.

Совешу вернулся в свою спальню и посмотрел на синюю птицу в клетке.

Синяя птица спокойно почесала клювом перья и пискнула от счастья, увидев Совешу.

Совешу покормил птицу и сел на кровать с потерянным видом, ему хотелось забыться.

Через некоторое время Совешу отправился в Западный дворец.

Западный дворец был абсолютно пуст.

Комната, обставленная как можно более красиво для Рашты, теперь была пуста, поскольку Рашта была временно заперта в Южном дворце, прежде чем ее перевели в башню.

В комнате было так пустынно, потому что вся мебель, которой пользовалась Рашта, была убрана, потому что из-за некоторых суеверий считалось, что она может принести несчастье.

Некоторое время назад этой комнатой пользовалась его мать, некоторое время назад ей пользовалась его первая бывшая жена…

— Навье…»

Совешу произнес имя женщины, которая была его женой с детства, сжал грудь и с болью выдохнул, он очень сожалел о том, что сделал, сожалел о принятых им решениях.

Рашта была той, кто до недавнего времени пользовался этой комнатой, но пустая комната напомнила ему о Навье, в последнее время Совешу часто думал о ней и вспоминал былые времена, проведённые вместе.

«Видите это, Ваше Величество? Это моя комната.»

Ему пришло на ум то, что с большим энтузиазмом сказала Навье в тот день, когда она впервые пришла использовать эту комнату.

Она прошлась по комнате, деловито всё осмотрела и кивнула с чувством удовлетворения.

В конце концов, она сделала глубокий вдох и пробормотала, когда их глаза встретились.

«Это аромат власти…»

Когда Совешу засмеялся, потому что нашел это забавным, Навье тоже засмеялась. Это было весёлое и приятное время для них двоих.

Нынешний Совешу тоже засмеялся, вспомнив об этом, он бережно хранил эти воспоминания в своём сердце и не хотел их забывать.

Хотя большую часть времени он вел себя холодно, иногда он шутил, возможно всё это связано с установками, которые дали ему в детстве.

Даже его шутки казались серьезными, потому что он сохранял безразличное выражение лица и всегда старался выглядеть мужественно.

Совешу ошеломленно оглядел комнату, его переполняли различные мысли и воспоминания о былых временах.

Его глаза остановились на том месте, где раньше стоял письменный стол Навье.

На месте, которое теперь пустовало, стоял деревянный письменный стол из Северного Королевства, который он когда-то подарил Навье.

Тогда Совешу сел за стол и раскрыл руки в тот момент, когда Навье протянула их ему.

Навье пожаловалась, что это не так элегантно, как хотелось бы, но она подошла к нему и ласково обняла.

— Навье…»

Совешу упал на колени и схватился за грудь, потому что ему было трудно дышать, его охватило отчаяние и чувство одиночества.

«Почему я начал считать её охладевшей ко мне, несмотря на то, что у нас было так много хороших воспоминаний…?»,- с горечью подумал Совешу.

По крайней мере, два раза в неделю они оба вместе ужинали и говорили о самых разных вещах.

Эти двое были не такими милыми, как главные герои любовных романов, но они были хорошими друзьями и ладили друг с другом.

За все годы, проведенные вместе, были случаи, когда они ссорились, но это были мелкие, незначительные ссоры, по-настоящему они никогда не ссорились.

Когда они были наследным принцем и наследной принцессой, дворяне считали их такими же милыми, как пару юных влюбленных.

— Навье…»

Совешу с горечью в голосе прошептал имя Навье.

Если бы он только знал, что это произойдет, он бы с самого начала взял этого дурака Шерла своим преемником.

«Я должен был еще немного понаблюдать и сделать дурака Шерла своим преемником, если окажется, что у меня не будет ребёнка. Какого черта я бросил свою жену и друга детства…? Почему я должен через это проходить…?»,- всё в том же отчаянии размышлял Совешу.

— Навье…»

Совешу несколько раз ударил кулаками по полу и глубоко задумался.

«Навье, мне так больно и одиноко… Так больно… Я так измотан… Навье…»

«Навье, посмотри на меня только один раз… Навье, ты видишь меня…? Я видел, как ты посмотрела на меня…»

«Я видел, как ты пряталась за занавесками… Почему ты избегаешь меня…? Навье, пожалуйста, просто посмотри на меня еще раз…»

Его разум был сбит с толку. События ночи после суда над Раштой и настоящего пересекались в его сознании. Разум Совешу был повёрнут с ног на голову.

Он также вспомнил Императора Хейнли, который смотрел на него прямо из другого окна с ухмылкой на лице.

Его взгляд, казалось, говорил, что теперь он тот, кто живет с ней, кто смеется с ней, кто держит ее за руку, кто спит с ней, и кто ждёт от неё ребёнка.

Другими словами, женщина рядом со мной — моя жена, а не твоя.

Совешу не мог забыть холодные глаза Навье, когда она уезжала в карете…  И то, что когда он молящими глазами смотрел на неё, она просто отвернулась от него…

Совешу был действительно в отчаянии, его разум был сбит с толку, он не знал, что ему делать, как дальше быть.

«Если бы она нашла меня на последнем издыхании, посмотрела бы она на меня снова…? Если бы я попросил у неё прощения на смертном одре, захотела бы она увидеть меня еще раз…?»,- размышлял Совешу.

Совешу был слишком уставшим от произошедших событий и от того груза вины и ошибок, которые он совершил.

Он просто хотел, чтобы Навье подбодрила его в последний раз и, хотя бы посмотрела на него, настолько долго на сколько это было возможно.

Одного слова услышанного от неё было бы достаточно, чтоб ему стало намного лучше.

Совешу хотелось хотя бы увидеть ее поближе, не говоря уже о том, чтобы на мгновение прикоснуться к ней.

— Будет ли она жалеть меня, если я умру…? Прольёт ли она хотя бы одну слезинку, если я умру…? Заденет ли это её…?»,- в полубреде пробормотал Совешу.

Сильное желание и боль полностью затуманили его чувства.

— Навье… моя жена…»,- пробормотал Совешу.

Совешу глупо улыбнулся и задумался.

«С чего всё началось…? Где я ошибся…? Где оступился…?»

«Рашта…»,- Совешу зажмурил глаза.

То, что он сказал Раште, было правдой. По крайней мере, он не винил ее в разлуке с Навье.

«Но, если бы Рашта не заставила меня поверить, что ребенок в ее утробе был моим…»,- Совешу покачал головой.

Хотя ситуация была бы другой, это не было главной проблемой.

«Проблема заключалась в том, чтобы привезти сюда Рашту… Мне не следовало идти на охоту в тот день…»,- с сожалением подумал Совешу.

«Нет, чего мне не следовало делать, так это привести Рашту, чтобы обработать ее раны, а потом пожалеть ее…»

«Нет, я должен был рассказать об этом своей жене после того, как пожалел Рашту…»

«Я должен был сказать Навье, что спас эту рабыню, что она пострадала из-за меня, что ее положение прискорбно и что я приму ее в качестве служанки, а не наложницы, в Западном дворце…»,- с ещё большим сожалением подумал Совешу.

[Я слышала, ты нашел беглую рабыню на охотничьем угодье. Это правда?],- спросила тогда Навье.

«Я должен был ответить на вопрос Навье по-другому… Какой же я дурак…»