Второй брак императрицы (Новелла) - Глава 393

Посмотрев на ядовитую таблетку на мгновение и немного поколебавшись, она быстро легла в постель и свернулась калачиком на простынях отбросив от себя все дурные мысли о самоубийстве.

«Они пытаются отравить меня, потому что я была приговорена к тюремному заключению? Они послали мне эту ядовитую таблетку, чтобы я умерла? Вы надеетесь, что я ее съем? Никогда! Я никогда её не съем! Никогда! Ни за что! Я буду жить! Я выберусь отсюда! И тогда…»

Но по прошествии дня, двух дней, трех дней она всё же решилась поднять эту ядовитую таблетку с пола. Рашта вздрогнула, сжимая в руках смертельную таблетку.

Она никак не могла смириться с тем, что останется здесь надолго. Пока она лежала, ничего не делая, галлюцинации тех, кому она причинила боль, и тех, кто пытался причинить ей боль, множились, это было невыносимо.

Образ Навье в момент её развода неотступно возникал перед ее глазами.

Виконт Ротешу и Виконты Искуа, появившиеся в ее сознании с веревкой на шее, схватили ее за лодыжки, чтобы утащить с собой в могилу.

Раште каждый день снились ужасные кошмары, она всё время просыпалась, вздрагивая в холодном поту.

Днем она спала, чтобы время пролетело быстро, но ночью она не могла уснуть, поэтому дрожала от страха в темноте и абсолютном одиночестве.

Самым страшным было то, что эти дни будут повторяться в течение следующих десятилетий.

Изо дня в день одно и то же, систематический недосып, тревожный сон, галлюцинации, кошмары, всё это преследовало Рашту и не могло не сказаться на её психологическом здоровье.

В конце концов она решила принять ядовитую таблетку и уйти из этого мира, она решила сдаться и спастись от этих мучительных, ежедневных кошмаров.

Когда по ее щекам потекли слезы, она сунула таблетку в рот.

Её руки окончательно опустились, былое стремление выжить несмотря ни на что угасло.

«Ваше Величество, я боюсь… Ваше Величество, я боюсь… Ваше Величество… почему бы Вам не прийти и не спасти меня…»,- думала Рашта уставившись в пустоту. Она заплакала от страха после того, как всё же проглотила таблетку во рту.

Яд быстро распространился по всему её телу, потому что она была ослаблена и голодна.

Рашта начала дрожать, как только обняла себя руками, её тело начало трясти, словно его охватила судорога.

Через несколько секунд она рухнула на пол и ударилась головой, с раны потекла кровь.

Рашта просто не могла не упасть на пол, потому что она больше не могла контролировать своё тело.

Её руки и ноги не переставали дрожать, но её разум успокоился в середине этого процесса, Рашта была в предвкушении скорой смерти и успокоения.

Ей повезло, что ей не пришлось сидеть здесь взаперти десятилетиями и каждый день переживать весь тот ужас, что преследовал её.

Рашта мысленно поблагодарила того, кто принёс ей эту ядовитую таблетку.

Рашта подняла взгляд к маленькому окошку наверху, слёзы застилали ей глаза.

Через маленькое окошко она могла видеть желтую луну, которая величественно парила в небе.

Луна, казалось, смотрела на нее с презрительной улыбкой.

«Почему даже ты издеваешься надо мной…?»

Рашта спросила это про себя, потому что даже не могла пошевелить губами.

Внезапно она вспомнила первого ребенка, которого держала на руках.

Любопытство начало возникать в сознании Рашты.

«К какой семье принадлежал ребенок, который оставил мне такую глубокую рану? Чей же это был ребенок? Родители, потерявшие этого ребенка, страдали так же сильно, как страдала я…?»

При этих мыслях глаза Рашты медленно закрылись, слёзы продолжали течь из её глаз.

«Это больше не имеет значения… Но… если существует жизнь после смерти, я хочу увидеть этого ребенка живым и здоровым…»,- подумала Рашта с чувством умиротворения.

Рашта несколько раз кашлянула, и изо рта у неё пошла кровь, яд из таблетки медленно убивал её.

«Его Величество… Даже если Его Величество ненавидит Рашту… Рашта очень любила Его Величество… Рашта действительно любила Его Величество…»,- с сожалением подумала Рашта.

Хотя Совешу возненавидел ее за её истинную личность, Рашта все еще думала о нем, как о любимом человеке.

Он был тем мужчиной, который любил ее больше всего, хоть и недолго, и Рашта так же любила его.

Он был тем мужчиной, который сделал ее самой счастливой на свете, но она сама всё испортила.

В своем затуманенном сознании она внезапно оказалась в темной и тесной комнате.

Виконт Ротешу протянул ей мертвого ребенка, но этот ребенок не был мертв.

Ребенок был совершенно здоров, он был полон сил и улыбался.

Когда она дала пощечину виконту Ротешу за лживость, Совешу пришел её искать.

Он сказал ей, что верит в ее невиновность, что сожалеет о том, что несправедливо запер ее здесь, и что она выходит на свободу и отныне всегда будет рядом с ним.

Как только она спустилась по лестнице и вышла из башни, Рашта столкнулась с Делиз.

Ариан была рядом с ней.

Язык Делиз был абсолютно цел, и Ариан была жизнерадостна, в добром здравии и мило улыбалась.

Когда Рашта расплакалась, они обе подошли к ней с улыбкой, чтобы успокоить и обнять её.

Вытерев слезы, она спросила, кто эти двое детей, которые играли вместе, на что они ей ответили, что это Ан и Глорим.

Они оба сильно выросли, дети были радостными, повзрослевшими, словно прошло уже несколько лет.

Следуя за детьми в сад, полный цветов, Рашта увидела вдалеке Императрицу Навье в окружении своих фрейлин.

Рашта встрепенулась и сглотнула сухую слюну, чувство страха овладело ей.

Это была та самая Императрица Навье с картины, которой дорожила Риветти.

Может быть, поэтому она казалась героиней сказки, а не реальным человеком.

Рашта, набравшись смелости, окликнула её.

— Сестра…!»

Императрица Навье посмотрела на неё в ответ холодными глазами.

— Это я, я Рашта…»

Навье нахмурилась, как будто не знала, кто это.

— Я Рашта…!»,- сквозь слезы сказала Рашта.

Риветти была той, кем очень хотела быть Рашта.

Перед ней был человек, которым так восхищалась Риветти.

— Я Рашта…»

Легкая улыбка появилась на холодном лице Навье.

Хотя она не узнала Рашту, она обняла ее, так тепло, как это было с Риветти.

Это объятие было утешительным и очень тёплым, оно было последним в её жизни…

Не закрывая полностью глаз, Рашта перестала двигаться, лёжа на полу своей комнаты.

Ветер, ворвавшийся в небольшое окошко, заставил ее серебристые волосы развеваться в воздухе, как будто она ожила.

Её безжизненное тело было найдено через неделю после того дня.

***

В это время шел такой сильный дождь, что даже если бы человек пользовался зонтиком, его плечи и край пальто промокли бы насквозь, от этого дождя невозможно было спастись.

По этой причине никто не хотел покидать свои дома или магазины, никто не хотел заболеть, промокнув до нитки под ледяным дождём.

В такую погоду редко можно было увидеть дворянскую карету.

Большинство дворян оставались в своих больших особняках, грелись перед камином и пили горячий суп, читая книгу или газету.

Однако, поскольку на улицах никого не было, дворяне, ехавшие в своих каретах, могли относительно спокойно беседовать друг с другом на разные темы.

— Честно говоря, я не знаю, почему Герцог помогает принцессе…»,- сказала Виконтесса Верди подозрительным тоном.

— Император Совешу может убить эту девочку из мести позже…»,- сказал Герцог Элги.

В этой карете было три человека.

Герцог Элги, виконтесса Верди и Глорим, которая спала на руках Виконтессы, завернувшись в одеяло.

— Его Величество не был бы так жесток…»,- удивлённым тоном сказала Виконтесса Верди.

Она не верила, что он способен убить ребёнка, к тому же ребёнка, к которому успел так привязаться.

— Что ж, я признаю, что тот факт, что он убьёт её, — это только мое предположение… Но даже если он не убьёт её, её родители преступники, поэтому девочка станет рабыней. Разве это не было бы позором?»,- спросил Герцог Элги.

Виконтесса Верди посмотрела на герцога Элги встревоженными глазами.

Говорят, что враг твоего врага — твой друг, но герцог Элги, предавший Рашту, не мог считаться другом Виконтессы Верди.

Помимо того, что они согласились, что они предали Рашту, Виконтесса Верди не хотела принимать помощь герцога Элги.

Однако у неё не было другого выбора, кроме как принять предложение герцога Элги сбежать с Глорим, потому что в данный момент никто не обращал слишком много внимания на потомков Рашты.

Не потому, что она доверяла ему, а потому, что она не могла доверять кому-то другому…

Это было несколько дней назад, так что теперь они находились на некотором расстоянии от столицы.

Но недоверие не исчезло легко, Виконтесса Верди всё ещё относилась к нему с подозрением.

«Почему герцог Элги…? Почему Герцог Элги потрудился помочь принцессе…? В чём его выгода от этого…? Какие цели он преследует…? Чего он хочет на самом деле…?»,- все эти мысли роились в голове Виконтессы Верди.

Герцог Элги, заметивший ее недоверие, слегка улыбнулся, чтоб смягчить напряжение.

— Это будет первый и последний раз, когда я помогу вам, после этого мы больше не будем общаться.»,- сказал герцог Элги убеждающим тоном.

— Это не отвечает на вопрос, почему Вы нам помогаете…»,- всё тем же подозрительным тоном сказала Виконтесса Верди.

Герцог Элги заговорил мягким, но холодным голосом.

— Я не заставляю Вас принимать мою помощь. Если она Вам не нужна, Вы можете отказаться от нее и уйти. Мне не нужно Вас убеждать.»,- он знал, что у неё нет особого выбора.

Это звучало неприятно, но это было правдой, сейчас любая помощь была крайне важна, какие бы цели не преследовал тот, кто желает помочь.

Виконтесса Верди должна была решить, пойти ли на риск и воспользоваться помощью или оставить Глорим в руках Совешу.

Это был ее выбор-приехать сюда по предложению герцога Элги.

Она сделала это, чтобы защитить драгоценного ребенка, о котором заботилась с самого его рождения.

— Похоже, Вы приняли решение.»,- сказал Герцог Элги.

— Сейчас не время сидеть сложа руки…»,- сказала Виконтесса Верди.

Виконтесса Верди, которая говорила твердо, крепче обняла малышку, словно пытаясь защитить её от угрозы.

— Малышка так похожа на Рашту, что я волнуюсь…»,- пробормотал герцог Элги.

Наблюдая, как малышка безмятежно спит под проливным дождем, Герцог Элги погрузился в собственные мысли.

Виконтесса Верди поспешила накрыть головку Глорим одеялом, и скрыла её.

Это тоже было то, что беспокоило её больше всего, малышка словно была копией Рашты.

Малышка была слишком похожа на Рашту, чтобы на это можно было не обращать внимания, и это было проблемой.