Второй брак императрицы (Новелла) - Глава 399

Наверное, только один человек смог бы это сделать, но сейчас она находилась в другой стране и была замужем за другим мужчиной.

— Лучше всего было бы, если бы пришло известие, что Императрица Навье вышла из комы… Эта новость смогла бы хоть как-то взбодрить его…»,- ответил Маркиз Карл.

Секретарь Совешу и другие работники были очень обеспокоены происходящими с их Императором переменами.

Но прежде чем появились радостная новости о Навье, пришла еще одна ужасная новость о Глорим.

Один из рыцарей, обыскивавших лес, нашел окровавленную, разорванную в клочья одежду Глорим в пещере.

Малышка, по всей видимости, принадлежала к важной знатной семье, поэтому лидер вечной тысячи бандитов решил перестраховаться и приказал на всякий случай инсценировать ее смерть, его подчиненные намеренно использовали одежду девочки, чтобы замести следы.

Рыцари, которые даже не подозревали, что ребенка забрала вечная тысяча бандитов, были уверены, что Глорим мертва.

Совешу полностью лишился чувств, когда держал окровавленную и разорванную одежду ребенка в своих руках.

— Глорим… моя дочь…»,- с горечью пробормотал Совешу одними лишь губами.

Держа одежду ребенка обеими руками, он не смог закрыть рот, и его глаза широко раскрылись, Совешу переполняли различные эмоции.

Он уже видел эту детскую одежду раньше, он с полной уверенностью мог сказать, что это без сомнений была одежда Глорим.

— Моя дочь… Моя девочка… Мой ребенок…»,- горьким тоном бормотал Совешу.

Его глаза наполнились слезами, а разум был опустошён.

С комом в горле он упал на колени и прижал одежду ребенка к груди, вспоминая моменты, проведённые вместе с ней.

Слезы потекли по его лицу, струясь на одежду малышки.

— Глорим…!»,- воскликнул Совешу.

Совешу вошел в свою спальню и подошел к картине Глорим.

Обнимая окровавленную одежду ребенка, он вздохнул, глядя на ребенка в те дни, когда она была здорова, счастлива и полна сил.

Он вспомнил ее маленькие конечности, ее широкую улыбку, ее милые губки и первый раз, когда он услышал, как она сказала:

«Бубу…!»

Совешу снова вздохнул от боли и скривился, переполняемый сожалениями.

«Я бросил ту малышку, которая была такой очаровательной, мою собственную дочь… Как будто я убил ее собственными руками…»,- Совешу был в отчаянии, все эти мысли терзали его душу.

«Пожалуйста, поверь мне…!»

В его ушах звучал полный злобы голос Рашты.

«Она дочь Его Величества…!»

Он вспомнил, как покачивалась малышка, когда он держал ее на руках.

Она была очень маленьким, красивым и хрупким ребенком.

Ребенком, которого нужно было защитить, а не отсылать.

Она была самым драгоценным и милым ребенком на свете, самым хорошим ребёнком.

— Дочь, забери своего отца… Дочь, возьми с собой своего отца…!»,- воскликнул Совешу.

Он не выдержал всего этого давления и эмоциональных перегрузок.

Он всхлипнул и с силой ударился головой о стену.

«Навье между жизнью и смертью… Моя дочь умерла… Всё было напрасно…»,- с тяжёлым сердцем задумался Совешу.

Чувство потери, ярости и разочарования, растущее внутри него, было невыносимым, казалось, что вот-вот всё это вырвется наружу.

Боль, которую он испытывал каждый раз, когда бился головой о стену, на мгновение подавила боль в его сердце и он почувствовал некоторое чувство облегчения.

— Ваше Величество! Успокойтесь, Ваше Величество!»,- закричал один из секретарей.

Его секретарь и рыцари рванулись внутрь, чтобы удержать его, но Совешу стряхнул их с себя и продолжал биться головой о стену.

Он не переставал причинять себе боль, пока его лоб не начал кровоточить, Совешу хотел выплеснуть охватившие его разум эмоции.

Он почувствовал, как его сердце чуть не выскочило из груди, когда ребенок, которого он бросил, испуганно появился перед его глазами, как будто девочка надеялась, что ее найдут перед смертью.

— Глорим! Глорим! Моя малышка! Принесите моего ребенка! Маркиз Карл, найди моего ребенка!»,- взревел Совешу.

Рыцарь Имперской гвардии, которому было невыносимо видеть нынешнее состояние Императора Совешу, подошел и нокаутировал его одним ударом.

Он был готов понести суровое наказание, и прекрасно осознавал свои действия, но он так же и осознавал, что это не может продолжаться дальше.

Однако Маркиз Карл сразу же дал понять рыцарю, что он поступил правильно и в случае чего он вступиться за него.

Рыцарь аккуратно уложил Совешу в постель и спросил.

— Не было бы лучше… связать Его Величество, пока он немного не успокоится?»

Император казался совершенно не в себе, до такой степени, что причинял себе боль на глазах у других людей.

Его беспокоило, что еще он может сделать импульсивно под влиянием своего нестабильного эмоционального состояния.

Маркиз Карл отрицательно покачал головой, подумав об этом лишь мгновение.

— Это невозможно сделать без веской причины…»

Он также считал, что Совешу находится в тяжелом состоянии, но он не осмелился бы связать Императора.

— А как насчет посланника, который последовал за Эвелин в Восточную Империю? Он еще не вернулся?»,- спросил рыцарь.

— Нет.»,- ответил Маркиз Карл.

— Ну, ему еще рано возвращаться, но… я надеюсь, что он вернется раньше. Я думаю, это немного успокоит Его Величество, когда он узнает, что с Императрицей Навье всё в порядке.»,- сказал рыцарь.

В это время Маркиз Карл колебался, стоит ли забирать одежду малышки от Совешу, при виде её одежды, он снова может потерять контроль над собой.

В конце концов он тщательно спрятал ее вещи и вышел из комнаты, чтобы эти вещи лишний раз не провоцировали Совешу.

Последнее было ошибкой.

Когда Совешу проснулся, он увидел две картины в своей спальне и сильно заплакал, картина его дочери и картина бывшей жены вновь спровоцировали эмоции Совешу.

Две картины слились воедино в его затуманенном слезами взгляде.

Навье и Глорим.

Его любимая жена и любимая дочь.

И их обеих он потерял по своей вине, и за это Совешу терзал себя ещё пуще прежнего. Идеальная семья, о которой он всегда мечтал, предстала перед его заплаканными глазами, он так хотел этого, просто жить с любимой женщиной и своим ребёнком.

Совешу ударил себя в грудь, плача, и несколько раз выкрикнул их имена.

— Навье! Глорим! Навье! Глорим! Навье! Глорим!»

Затем он протянул руки к жене, которая всегда была рядом с ним, и нежно позвал её.

— Навье… Помоги мне, Навье… Мне так больно… Навье… Пожалуйста, помоги мне…

Однако, когда он вспомнил историю, рассказанную ему посланником Западной Империи о том, как Навье впала в кому, его плечи дрогнули, и он безумно рассмеялся.

Не потому, что это было весело, а потому, что грусть достигла своего пика, и странный смех вышел естественным образом.- Во-первых, я должен был помешать Навье поехать в эту проклятую страну…»,- пробормотал Совешу, смотря в глаза Навье изображённой на картине.

Его глупые и эгоистичные решения причинили ему огромную боль и сожаление.

Ему показалось, что Навье выглядела сегодня необычно бледной на картине, словно труп.

Совешу подумал, что Навье уже должно быть умерла, как и его ребенок.

Совешу рухнул перед портретом Глорим.

— Ребенок… Мой ребенок… Глорим, где ты…?»,- отчаянным тоном проговорил Совешу.

Слезы, которые текли не переставая, еще больше затуманили его зрение.

— Глорим… Папа здесь… Моя малышка, где же ты…?»,- всё тем же тоном пробормотал Совешу.

Всхлипывая, будучи в таком ослабленном и жалком состоянии, Совешу внезапно испугался.

«Как же моей дочери было страшно без отца рядом с ней…? Она, должно быть, очень напугана…»,- подумал про себя Совешу.

Его пугала только мысль о том, что, если он не возьмет ее за руку покрепче, она не сможет сделать ни одного шага.

Даже сейчас она была разлучена с Виконтессой Верди, которая заботилась о ней.

Девочка была в окружении чужих людей, было неизвестно как с ней обращались, что с ней сделали.

«Такой ангельский ребенок заслуживает, по крайней мере, попасть на небеса… Но она даже не сможет найти этот путь, пока плачет и зовет своего отца…»,- разочарованно подумал про себя Совешу.

Совешу приказал слуге принести спиртного, слуга не мог не подчиниться и Совешу снова крепко выпил.

После того, как он выпил много алкоголя, перед его глазами возникла иллюзия Навье.

Она появлялась каждый раз, когда Совешу напивался.

Совешу говорил с Навье сквозь слезы.

— Я не знаю, всё ли я сделала правильно… ,- сказала Навье.

— Ты всё сделала правильно. Единственный, кто ошибся, был я.»,- ответил Совешу.

— Перестань пить. ,- сказала Навье.

— Навье… Навье … пожалуйста, живи! Скажи мне, что ты жива! Скажи мне, что ты счастлива! Пожалуйста!»,- умоляющим тоном просил её Совешу.

Затем иллюзия Навье исчезла.

— Это потому, что я начал говорить о реальности…?»,- разочарованно пробормотал Совешу.

Совешу быстро встал и огляделся по сторонам в поисках Навье.

В этот момент он увидел, как Навье уходит через окно.

Она была одета точно так же, как в тот день, когда она холодно ушла после того, как они поссорились из-за Рашты.

Как и в тот раз, Совешу крепко держал руки на подоконнике.

Разница была в том, что теперь он плакал и качал головой из стороны в сторону.

«Прости, прости, прости…»,- с сожалением повторял про себя Совешу.

Он несколько раз извинился внутри, но затем увидел человека, стоящего на крыше.

Это была Рашта.

Ее пропитанные кровью серебристые волосы развевались, она смотрела, как Навье проходит мимо неё по земле.

Глаза Совешу широко раскрылись от шока.

«Это иллюзия, это иллюзия…»,- повторял про себя Совешу.

Пока он повторял это в уме, Рашта резко повернула к нему голову.

Она широко улыбнулась с кровью вокруг рта и указала пальцем вниз.

Совешу отрицательно покачал головой.

— Не делай этого…! Не делай этого…! Пожалуйста, не делай этого…!»,- заорал во весь голос Совешу.

Но Рашта спрыгнула с крыши прямо на Навье.

— Неееет!»

Совешу закричал и выпрыгнул из окна.