Сегодняшний зверь, что не помнит вчерашнего дня (Новелла) - Глава 2

Горячая кровь обагрила мои руки и, попав на щеки, стекала по подбородку.

Я совершила чудовищное преступление.

Глаза, что смотрели на меня.

Губы, что звали меня по имени.

И сердце, что билось только ради меня.

Я отвергла все это своими собственными руками.

— Ах… ах… ах.

Его губы, шевелившиеся столь часто, теперь были неподвижны.

Я единственная, кто должна была умереть.

Почему именно ему суждено было погибнуть?

И почему именно я должна была убить его?

«Ты сделала это».

В моей голове гулким звоном отдавалось чувство вины, исходящее из глубины души.

Даже зная, что это ничего не изменит, все, что я могла делать, — это рвать на себе волосы и рыдать.

Не чувствуя боли, я царапала пол и лицо.

Глупая Лили.

Жалкая Лили.

Бесполезная Лили.

Убийца Лили.

И я не заслуживала даже того, чтобы любить его.

Мою душу разрывало от боли и слез.

Ахххх…

О, Эдлейд.

Мечом, что пронзил твое сердце, я заколола и себя.

Как бы я ни сожалела о случившемся, уже ничего нельзя было вернуть. Мне хотелось как можно скорее встретиться с ним. Слезы были бесполезны. И плевать, если бы меня посчитали глупой. Это единственное, что было в моих силах.

И вот я вонзила в себя меч.

Мир вокруг вспыхнул алым светом.

Клинок, пронзивший его и мое сердце, упал на пол.

Стрелки часов начали обратный ход.

Механизм был пропитан кровью, так что, должно быть, вышел из строя.

Карманные часы, преподнесенные им в качестве самого первого подарка, упали на пол.

В моем угасающем сознании отпечаталось то, как стрелки стали вращаться в обратную сторону, словно желая вновь вернуть настоящий момент.

Они будто были отражением моих мыслей, и я не могла оторвать от них глаз.

О, Эдлейд.

Я люблю тебя.

И проклинаю себя за то, что не ответила твоему сердцу хотя бы раз.

…Я люблю тебя…

Если бы мне дали еще один шанс.

Только если мне дадут еще один шанс, я отдам тебе все, что у меня есть. Отдам тебе всю себя.

— Я люблю тебя, Лили.

Если выпадет такой шанс, я обязательно приду к тебе первой. Приду первой. Так что прошу тебя…

— …Пожалуйста, полюби меня… еще раз.

***

— Леди!

Встревоженный голос Лаши привел меня в чувство. Возможность, о которой я так мечтала, представилась вновь. От удивления у меня выступили слезы, и я смахнула их тыльной стороной ладони.

Картины прошлого были настолько яркими, что на какое-то время я забылась. Это были очень тяжелые воспоминания, но они навсегда запечатлелись в моем сознании.

И если сегодня был действительно именно тот день трехлетней давности, то мне следует запомнить его как можно лучше.

— …Вы в порядке?

Вопрос Лаши, заданный из-за моего настороженного поведения в спальне, был наполнен тревогой. Похоже, она сильно переживала, что после свадьбы я приехала в незнакомое место и провела ночь в одиночестве.

Если задуматься, то в нашу первую брачную ночь я была не в духе.

Слуги особняка какое-то время игнорировали меня.

Это напомнило о позабытом прошлом, однако то, что происходило сейчас, было гораздо важнее. Эдлейд, стоявший в холле и готовившийся к выходу, смотрел прямо на меня.

Я судорожно сглотнула.

Медленно спускаясь по лестнице и беспрестанно шепча слова о том, что не заслуживаю его, я со слезами на глазах произнесла:

— Эдлейд.

Его брови нахмурились после моего обращения.

На лбу пролегла морщинка, которую почти невозможно было заметить из-за челки, закрывавшей брови.

— Я неважно себя чувствую, но это…

Он пристально посмотрел на меня и только потом начал говорить:

— Что это?

Мое тело напряглось.

«О чем он?»

Я испуганно замерла.

То же случилось и с шедшей следом за мной Лашей, и с Делиасом, дворецким, который принес хозяину пальто для выхода.

— Милорд! — поспешно позвал Эдлейда спускающийся по лестнице человек.

«Я ещё даже не закончила свою речь… Ах!»

Это был Халберт.

Помощник семьи Филимон и друг детства Эдлейда.

Эдлейд с недоумением посмотрел на меня и приложил руку ко лбу.

— Что ж… Объясните мне хоть кто-нибудь. Этот человек передо мной. Кто она?

Высокомерно подняв подбородок, он указал на меня и попросил Халберта разъяснить ситуацию.

«Я же стою прямо перед тобой».

Обращаясь со мной хуже, чем с камнем на обочине, Эдлейд продолжил:

— Я занят, так что говори коротко и по существу.

— Я много раз говорил вам, что не могу говорить коротко и по существу, так что, пожалуйста, успокойтесь и выслушайте меня.

— …Я жду.

Эдлейд не спеша повернулся и скрестил руки.

Халберт медленно подошел и встал рядом со мной.

Посмотрев на меня, он со вздохом произнес:

— Ваше Высочество, вчера у вас была свадьба. Это было по вашему собственному… нет, по приказу Его Величества.

— Я женился?

— Да, вчера, церемония была очень пышной.

— На этой женщине?

— …Это дочь маркиза Рейберна. Со вчерашнего дня она получила фамилию Филемон и стала хозяйкой дома.

Халберт похлопал себя по груди, словно почувствовав, что сходит с ума.

Эдлейд медленно поднял руку и протянул ее ко мне.

Протянутая словно в попытке схватить меня за подбородок ладонь внезапно остановилась.

Сжав кулак, будто не желая прикасаться, он приказал:

— Избавьтесь от этого…

В его взгляде читалось презрение.

Выражение «я чуть не прикоснулся к чему-то грязному» было таким очевидным.

И будто бы ему больше нечего было сказать, Эдлейд, взяв пальто, вышел из вестибюля.

— Я сожалею… Миледи… — неловко произнес Халберт.

Лаша и главный дворецкий, переглянулись.

Что он имел в виду под «избавьтесь от этого»?

Избавиться от чего?

От меня?

Хотя это и был принудительный брак по приказу императора, но раньше он не относился ко мне так.

— Сегодня утром с Его Высочеством происходит что-то неладное. Вчера он определенно вел себя совершенно иначе…

— Все в порядке.

— Не стоит слишком беспокоиться об этом…

— Халберт.

— Да?

Я сложила руки и беспечно улыбнулась.

Как бы говоря: «Не волнуйтесь обо мне».

— Я действительно в порядке.

Глаза Халберта слегка расширились.

Я была изысканной дочерью маркиза, а мой муж обращался со мной как с «вещью», так что для Халберта было совершенно нормально вести себя подобным образом.

Впрочем, со мной и правда все было хорошо.

Я подумала о том, не вернулся ли он так же, как это случилось со мной.

Может, поэтому он так презирал меня, что даже не хотел прикасаться?

— Я не понимаю, что происходит… Уверен, что Его Превосходительство был странным…

— Под странным вы подразумеваете… о чем вы говорите?

— Мне придется позвать доктора, чтобы узнать больше. О, Делиас, будь готов к возвращению Его Высочества.

— Да, мистер Халберт.

Халберт со вздохом покачал головой и поклонился мне.

— Простите, миледи. Я поприветствую вас должным образом позже.

— Да, ступайте.

Халберт посмотрел на меня с легким весельем, когда я помахала ему рукой, а затем поспешил прочь, бормоча: «Неужели все в этом мире решило сойти с ума?»

По всей видимости, он последовал за Эдлейдом, который вышел вперед него.

Буря была недолгой, но сильной.

Холодный воздух обдал мои щеки.

— Хаа…

Стоило мне расслабиться, как ноги стали ватными, а тело пошатнулось.

— Миледи.

Лаша поддержала меня с изумленным выражением лица.

Делиас проводил меня в центральную часть холла, указав на стул:

— Пожалуйста, присядьте на минутку.

Вид у него был все тот же благожелательный.

У него были морщины и много седых волос, но он выглядел опрятно и элегантно. Внешне он мало чем отличался от «Делиаса» из моей памяти.

— Я была в ужасе.

Делиас, должно быть, услышал мой тихий шепот, поэтому с улыбкой на губах сказал:

— Он не страшный человек.

— Не лги мне.

— Прошу прощения.

В ответ я посмотрела на него, и мои глаза застыли в ожидании.

— Он немного… сложнее, чем остальные, но он очень мил, если открывается, так что не переживайте.

— Хм…

— Вы хорошо его знаете? — спросил Делиас в ответ на мое бессвязное бормотание.

Приняв горячий чай, который принесла мне Лаша, я удивленно ответила:

— Нет, он показался мне таким же, как и всегда, — хищным зверем, подергивающим хвостом в знак предупреждения при моем приближении…

— …

— Ммм, что я могу сказать? Его глаза напоминают теплый солнечный свет. Я думала, он будет милым.

Я поднесла чашку с чаем к губам, подув на нее, в попытке успокоить нервы.

Делиас и Лаша выглядели немного удивленными.

— Что случилось? — поинтересовалась я.

— Ничего. Просто я впервые слышу что-то подобное с тех пор, как служу у него.

Я почувствовала, как сердце кольнуло.

О да, Эдлейд был одиноким человеком.

Как мог такой добрый человек не знать невесту, которая вышла за него замуж? Независимо от того, насколько он был холоден, Эдлейлд не был тем, кто способен сказать нечто подобное.

Но судя по его взгляду, он действительно совершенно меня не помнил.

Если бы он регрессировал, как и я, то отреагировал бы совершенно иначе, нежели сейчас. Он бы сразу бросился ко мне и приставил меч к сердцу, или закричал бы на меня, спрашивая, зачем я это сделала.

Если так, то что мне ему ответить?

Ведь если он все знает, то я не вправе находиться рядом с ним.

Впрочем, даже если бы он и не знал, я все равно не заслуживала его.

Однако я не могу уйти.

Я должна защитить его.

Даже если он будет ненавидеть меня и презирать, я обязана быть здесь.

— Не волнуйся. Я хозяйка семьи Филемон.

— …

— Даже если я не нравлюсь Эдлейду, я все равно стала членом семьи Филемон с того момента, как мы поженились.

***

Халберт чувствовал, что его голова сейчас взорвется.

Он посмотрел на Эдлейда, главу семьи Филемон, своего друга и хозяина, а также на члена своей семьи, который всю дорогу до экипажа рассматривал какие-то бумаги.

Встретив его пристальный взгляд, Эдлейд открыл рот:

— Не пора ли тебе сказать: «Я чувствую, что схожу с ума»? Халберт?

— Что именно вы хотите этим сказать?

— Что?

— Что? Почему вы сказали это своей жене?

— Кто моя жена?

— Разве вы не столкнулись с ней в холле? Она дочь маркиза Рейберна!

— Я не знаю эту женщину.

— Ха? Это возмутительно.

— Ты ведешь себя слишком дерзко, Халберт.

— Это ведь вы обратились к Его Величеству с просьбой жениться на ней.

— Я сделал это?

— Вы забыли? Вы даже попросили заключить контракт, чего раньше никогда не делали.

— …Разве?

— Да, сэр! Именно вы! Да еще и в соответствии с тщательным планом, который разрабатывался несколько лет!

— …Зачем же было это делать?

Множество женщин заглядывались на него, плененные чарующей притягательностью от одного лишь его обыденного действия — поглаживания волос.

Даже несмотря на нахмуренные брови, он был смертельно красив.

Халберт разозлился на себя еще больше из-за того, что восхищался внешностью Эдлейда, несмотря на столь досадную ситуацию.

«Черт побери, если бы не это лицо, я бы врезал ему пару раз».

К сожалению, Халберт был художником, который искал красоту в мире, поэтому у него не было иного выбора, кроме как сжать кулаки.

— Что, черт возьми, с вами сегодня не так? Неужели вы действительно не помните?

— Не помню…? С моей памятью все в порядке, Халберт.

— Тогда почему вы не можете ее узнать?

Это было обескураживающе.

Халберт вспомнил, что Эдлейд сказал вчера, улыбаясь самой блестящей улыбкой в мире:

— Наконец-то я смогу увидеть Лили вблизи.

Однако затем он все равно виновато опустил плечи. Ему было жаль, что он принудил ее к нежелательному браку.

От одной только мысли о возможности увидеть Лили вблизи, Эдлейд уже сходил с ума. И вдруг он словно очнулся и с ослепительной улыбкой сказал: «Избавься от этого».

Халберту было трудно поверить в реальность происходящего.

— Ты действительно уверен?

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Халберт.

— Она моя жена?

— Именно так. Ваша церемония была такой же роскошной и величественной, как и свадьба императора.

— Зачем ты это сделал?

— …Потому что вы так приказали.

Эдлейд желал устроить пышную и шикарную свадебную церемонию и сделал ее самой красивой невестой в мире, поскольку испытывал чувство вины. Именно так он себя чувствовал тогда.

Халберт, сузив глаза, изучал Эдлейда.

Не было похоже, что он лжет.

На самом деле, Эдлейд выглядел более озадаченным, чем сам Халберт.

— У вас проблемы с памятью, сэр? Почему вы не пошли вчера в спальню вашей жены?

— …

— Это была ваша первая ночь в качестве молодоженов, и вы ждали ее больше, чем кто-либо другой…

— Не лги мне.

— Что?

Халберт умолк.

Минутой ранее это, безусловно, было ложью.