Система «Спаси-Себя-Сам» для главного злодея (Новелла) - Глава 34

Твою мать!

В единое мгновение мозг Шэнь Цинцю, казалось, достиг температуры кипения. В такой момент в фильмах на заднем плане обычно раздается зловещий звон набата.

Схватив веер, Шэнь Цинцю развернулся и, не теряя времени, бросился в окно, выбив деревянную раму.

Наводящий ужас фасад теплоты и приветливости наконец слетел с Ло Бинхэ, как осенняя листва с дерева. Теперь, когда он явился свести счёты с Шэнь Цинцю, его истинная натура обнажилась во всей красе!

Многолетняя привычка вынуждала Шэнь Цинцю даже во время панического бегства оставаться образцом элегантности и изящества — плавно приземлившись, он оттолкнулся от земли одной ступнёй, чтобы вновь воспарить, подобно дикому гусю.

Голос Ло Бинхэ был ясен и пронзителен, словно холодный ветер — казалось, его слова, смягчённые тенью улыбки, льются прямиком в уши Шэнь Цинцю, невзирая на расстояние:

— Целый день учитель воркует с Гунъи Сяо, потом зажигает свечи для шишу Лю, чтобы осветить ему путь в ночи, а для этого ученика у него даже единого приветного слова не найдётся? Когда же мы успели так отдалиться друг от друга?

«Вашу ж мать! Да к тому времени, как ты закончишь предложение, это самое расстояние между нами сократится вдвое! Подобная скорость противоречит всем законам физики!»

Решив, что пришла пора, наплевав на чувство собственного достоинства, звать на помощь, Шэнь Цинцю набрал в грудь побольше воздуха, используя даньтянь для усиления голоса, и во всю мощь лёгких завопил:

(Даньтянь 丹田 (dāntián) — в пер. с кит. «поле эликсира или киновари». Основной биоэнергетический центр человеческого тела. Месторасположение даньтянь традиционно совпадает с физическим центром тяжести тела, и чакрой Свадхистхана, примерно четыре пальца ниже пупка в середине туловища. В связи с тем, что эта зона может аккумулировать большие количества ци).

— Лю Цингэ!

В ушах вновь раздался голос Ло Бинхэ, но на сей раз в нём не было прежней напускной мягкости — вместо неё зазвучала неприкрытая насмешка:

— Боюсь, что шишу Лю нынче слишком занят, чтобы явиться на зов учителя — чересчур много противников. Если у учителя есть какие-то пожелания, почему бы не отдать приказания этому ученику?

«Избавь меня от подобной попытки!»

При этих словах Шэнь Цинцю понял, что Ло Бинхэ всё предусмотрел — ввязавшись в битву, Лю Цингэ и впрямь не сможет вовремя прийти на помощь, так что оставалось рассчитывать только на скорость. Направив в ноги всю имеющуюся духовную энергию, он что было сил нёсся вперёд, не разбирая дороги.

Однако при этом он напрочь позабыл об одном обстоятельстве — а именно о разбушевавшемся в крови яде! Когда же он напомнил о себе, было уже слишком поздно: казалось, кровоток в теле Шэнь Цинцю внезапно остановился, и движения тотчас сделались вялыми, будто во сне.

В то же мгновение его схватили за шею и впечатали спиной в холодную каменную стену, отчего позвоночник взорвался болью, а перед глазами всё поплыло.

Ло Бинхэ оказался чересчур близко.

Одной рукой он прижимал Шэнь Цинцю к стене. От удара затылком о камень в голове всё помутилось, и заклинателю потребовалось немало времени, чтобы вновь сфокусировать зрение.

Улицу заливал лунный свет, превращая очертания тела Ло Бинхэ в несравненное изваяние изо льда или нефрита. Склонившись к Шэнь Цинцю, он прошептал ему на ухо:

— После стольких лет разлуки вместо того, чтобы насладиться встречей на золотом ветру и яшмовой росе, учитель зовёт других людей. Этот ученик слегка огорчён.

(После тысячи лет разлуки встретиться на золотом ветру и яшмовой росе — строфа, отсылающая к классической поэме, основанной на китайской народной сказке о Волопасе  и Ткачихе. Их любовь была запретной, поэтому их изгнали на разные берега Серебряной реки (Млечного Пути). Раз в год (7 числа 7 месяца) стая сорок образует мост, помогая влюбленным воссоединиться на одну ночь. Выражение «золотой ветер и яшмовая роса» образно означает «прекрасный осенний пейзаж», так что тут, учитывая значение имени Шэнь Цинцю, присутствует игра слов).

Вопреки последнему утверждению, его губы изогнулись в жестокой улыбке, а глаза горели жаждой убийства. В такой момент кто угодно уличил бы его во лжи!

Горло Шэнь Цинцю словно сжал железный обруч — ему стоило неимоверных усилий даже дышать, так что о том, чтобы ответить, и речи не шло.

Он всё ещё мог сложить пальцы в печать, чтобы призвать меч, но при том, что поток его духовной ци полностью остановился из-за действия яда, толку от этого было бы немного: Сюя не отреагировал бы даже на самую совершенную из печатей.

Тем временем, пальцы Ло Бинхэ медленно сжимались, всё сильнее сдавливая горло.

Внезапно перед темнеющим взором Шэнь Цинцю вспыхнуло гигантское диалоговое окно.

Оно совершенно не походило на то, с чем ему доводилось общаться в этом мире раньше — предыдущие выглядели как сообщение об ошибке, однако оформление этого было куда более изысканным… «Постойте-ка, сейчас стоит концентрироваться не на дизайне, а на том, что там написано!» — всплыло в мутящемся разуме Шэнь Цинцю. Это явно было окно подсказок:

[Желаете вызвать подсказку Системы, чтобы разобраться с данной небольшой проблемой?]

«”Небольшой проблемой”, говоришь?»

Шэнь Цинцю возопил: «Давай! Тут есть «Облегчённый режим»? Вперёд, активируй его!»

[Разрешение на активацию получено. Желаете задействовать ключевые артефакты для выживания?]

Шэнь Цинцю уже задохнулся до такой степени, что в глазах позеленело. «Тут есть ещё какие-то ключевые артефакты? И сколько баллов мне потребуется на их приобретение?»

[Артефакт уже имеется в вашем снаряжении. Желаете использовать объект «Поддельная нефритовая подвеска Гуаньинь», чтобы снять 100 пунктов гнева Ло Бинхэ?]

«Разрази меня гром! Та самая подвеска! Это ж единственная вещь, оставшаяся Ло Бинхэ от его приёмной матушки!»

Едва прибыв в этот мир, он получил ключ к выживанию — как он мог про него забыть? Да он попрошайничал, держа в руках золотую миску с рисом! Система, наконец-то и от тебя есть прок!

«Используй!» — мысленно выкрикнул Шэнь Цинцю — казалось, его адамово яблоко вот-вот расколется на две половинки.

[Напоминание: Ключевой артефакт может быть использован лишь однажды и может снять максимум 5 000 пунктов гнева Ло Бинхэ].

Шэнь Цинцю что было сил натянул удила этой несущейся к обрыву лошади: «Погоди!!!»

«Ты что, хочешь сказать, что сейчас гнев Ло Бинхэ достигает каких-то жалких 100 пунктов? Шутишь, что ли? Если это — всего 100 пунктов, то я не хочу даже представлять, что такое 5 000! Сейчас важнее всего решить, стоит ли задействовать этот бесценный артефакт, чтобы снять жалкие 100 пунктов, учитывая, что потом он потеряет силу…» — несмотря на то, что его жизнь висела на волоске, Шэнь Цинцю требовалось хоть немного времени, чтобы поразмыслить над этим вопросом.

Всё шло к тому, что ему предстояла смерть не от удушения, а от раздавленной гортани.

В то самое мгновение, когда Шэнь Цинцю уже решился было применить артефакт, захват на его горле внезапно ослаб.

Поскольку бегство было по-прежнему невозможным, всё, что ему оставалось — это пытаться держать лицо, при том, что Шэнь Цинцю едва мог стоять, опираясь о стену. В конце концов, не удержавшись на ногах, он хлопнулся на колени.

Едва не задушивший его Ло Бинхэ, продолжая улыбаться как ни в чём не бывало, помог ему встать тем же жестом, каким некогда помогал ему выйти из повозки. Это настолько сбило Шэнь Цинцю с толку, что он даже не попытался вырвать руку, а душу вновь наполнили зловещие предчувствия: подобная любезность не сулила ему ровным счётом ничего хорошего.

— Отчего учитель ринулся прочь с такой скоростью? — вздохнул Ло Бинхэ. — Этот ученик едва смог его догнать.

«Расскажи это кому-нибудь другому! У кого после этой бешеной гонки дыхание не сбилось ни на йоту? Кто источает неколебимое спокойствие, словно Будда в эпицентре хаоса? Кто играл со мной в кошки-мышки, не уронив ни капельки пота?»

Какое-то время Шэнь Цинцю задыхался, не в силах издать ни звука. Когда ему это наконец удалось, голос всё ещё подрагивал:

— А тебе не занимать нахальства — явился в Царство людей, совершенно не скрываясь. Не боишься, что я открою всем, кто ты на самом деле такой?

Глаза Ло Бинхэ полыхнули.

— Учителя это беспокоит или тревожит?

Шэнь Цинцю вынужден был не на шутку задуматься над этой фразой: какая, скажите на милость, разница между словами «беспокоит» и «тревожит»? В конечном итоге он, не удержавшись, ответил вопросом на вопрос:

— Отчего ты столь уверен, что я никому не расскажу?

Бросив на него взгляд сверху вниз, Ло Бинхэ с сожалением произнёс:

— Боюсь, никто не поверит словам учителя.

Сердце Шэнь Цинцю вновь застучало с неистовой силой.

Он имеет в виду, что поступит с ним так же, как с оригинальным Шэнь Цинцю — шаг за шагом развеет прахом его репутацию, неотвратимо толкая его на путь саморазрушения, чтобы подвергнуть медленной мучительной смерти его светлый образ, прежде чем сделать то же самое с его телом?

У изначального Шэнь Цинцю было две основных слабости:

1) стремление затащить в свою постель любую представительницу прекрасного пола;

2) ещё более мощное по силе стремление погубить как можно больше сильных заклинателей как своей, так и прочих школ — всех, кто мог с ним соперничать.

Однако Шэнь Юань, захватив его тело, не разделил ни одного из этих милых хобби своего предшественника — сможет ли Ло Бинхэ осуществить своё горячее желание при изменившихся условиях?

От уставшей молчать Системы пришел незамедлительный ответ:

[Подсказка Системы: Разумеется, сможет].

«Захлопнись, а? — устало попросил Шэнь Цинцю. — Сам знаю, благодарю покорно».

[Всегда пожалуйста. Этот ответ не стоил вам ни одного балла].

С чувством мрачного удовлетворения Шэнь Цинцю закрыл уже доставшее его диалоговое окно.

Он задумчиво потёр горло, и тут до него дошло, что всё это время Ло Бинхэ просто пялился на него, ничем не давая знать о своих намерениях.

«Да сколько можно на меня глазеть? Ты что, пытаешься компенсировать те три года, когда не имел удовольствия поедать меня взглядом?»

[Главному герою начислено 50 баллов крутости].

«Это что, последствия обновления? — взорвался Шэнь Цинцю. — Теперь ты даже не делаешь попыток объяснить, за что идут эти чёртовы баллы? Ни я, ни он за это время не сделали абсолютно ничего! И ещё — могла бы ты хоть на время заткнуться?»

Помолчав, он изрёк:

— И что ты собираешься делать после своего триумфального возвращения?

— Я тоскую по тому времени, когда учитель так хорошо со мной обращался, — отозвался Ло Бинхэ. — Я вернулся, чтобы повидать его.

Шэнь Цинцю и без этого знал, что ученик явился расквитаться с ним.

Однако же он задал Ло Бинхэ вопрос и получил ответ; на самом деле, покамест их отношения можно было счесть вполне гармоничными. Осмелев, Шэнь Цинцю опустил ладонь на рукоять меча и не моргнув глазом заявил:

— Иными словами, чтобы убить меня? А что насчёт Цзиньланя — все его жители тоже «так хорошо с тобой обращались»?

Кто же знал, что этими словами он ударит по больному месту Ло Бинхэ. Его глаза тотчас заледенели, словно две звезды, упавшие в стылое море, лёгкая улыбка испарилась.

— Учитель в самом деле презирает демонское племя, — изрёк он голосом, в котором чувствовалась с трудом подавляемая ярость.

Да ничего подобного.

— Хотя вернее было бы сказать, что учитель презирает меня, — добавил Ло Бинхэ, скрипнув зубами.

«Да видишь ли… Постой, что-что?» — оторопел Шэнь Цинцю, в горле которого застряли слова: «Я не говорил ничего подобного!!!»

Внезапно Ло Бинхэ сделал шаг вперёд — и Шэнь Цинцю инстинктивно отступил назад, вновь врезавшись в ненавистную стену, перекрывшую ему все пути к отступлению.

Их взгляды скрестились подобно клинкам. Осознав, что вновь теряет над собой контроль, Ло Бинхэ прикрыл глаза. Когда он открыл их вновь, яростный огонь уже угас.

— Учитель действительно считает, что из-за того, что я наполовину… рано или поздно я принялся бы убивать, грабить, предавать огню и мечу селения, повергать в хаос войны целые страны?

Шэнь Цинцю оставалось лишь хранить молчание. Будь у него под рукой экземплярчик «Пути гордого бессмертного демона», он давным-давно швырнул бы его Ло Бинхэ в лицо. Нет дыма без огня, и текст в двадцать миллионов слов тому подтверждение. Ты не только убивал, грабил и разрушал города и целые страны — не было подходящих слов, чтобы вкратце описать деяния Ло Бинхэ.

То, что Шэнь Цинцю молчал, опустив ресницы, Ло Бинхэ принял за подтверждение своих слов.

— В таком случае, почему ты говорил, будто происхождение не имеет значения? — усмехнулся он. — Разве не ты сказал эти напыщенные слова: «Нет того, кого не приняли бы ни земля, ни небо».

— Ты такой лицемер! — внезапно выкрикнул он, перекосившись от гнева.

Шэнь Цинцю был готов к подобной вспышке, и потому сумел вовремя отклониться — стена, на которую он опирался, разлетелась щебнем под ударом Ло Бинхэ.

Хоть заклинатель и ожидал, что темперамент его ученика после возвращения из Бесконечной бездны порядком переменится, такого эффекта он не предвидел. Сказать, что Ло Бинхэ стал чересчур раздражительным, значило не сказать ничего.

Одно дело читать о подобной метаморфозе в книге, и совсем другое — видеть такие перемены в том, кого ты когда-то хорошо знал, в особенности если причиной тому послужили твои собственные поступки.

Однако, похоже, на самом деле Ло Бинхэ не хотел его ударить — лишь выпустить накопившийся пар. Он собирался было вновь схватить Шэнь Цинцю, но тот внезапно выхватил из ножен Сюя.

Сказать по правде, ему давненько не приходилось делать этого руками — он всегда предпочитал использовать духовную энергию, но нынче поток его ци остановился, так что оставалось действовать по старинке. Как бы ни складывались обстоятельства, он не собирался дёшево продавать свою жизнь. Похоже, и на сей раз ему не удастся отсидеться в сторонке, не марая рук.

При этом он совершил одну громадную ошибку: полагая, что, покинув Бесконечную бездну раньше времени, Ло Бинхэ не успел развить свои таланты до достигнутых оригинальным героем высот, он не учёл читерских способностей главного героя, позволивших ему, не особо напрягаясь, завершить за три года то, на что в изначальном сюжете отводилось пять лет! А козырной карты Шэнь Цинцю — цветка росы луны и солнца — ещё не было в его широком рукаве!

При виде направленного на него меча Ло Бинхэ поднял руку, окружённую тёмными с красными проблесками завихрениями демонической энергии.

— Интересно, учитель, — медленно начал он, — если я вновь поймаю лезвие Сюя, сколько понадобится времени, чтобы демоническая энергия разрушила его?

Что толку гадать — для Ло Бинхэ это раз плюнуть! При этой мысли Шэнь Цинцю почувствовал себя ещё более несчастным.

Ло Бинхэ сделал очередной шаг вперёд. Шэнь Цинцю не оставалось ничего другого, кроме как воспользоваться мечом.

Мысленно он уже приготовился к тому, что Сюя, его краса и гордость, вот-вот превратится на его глазах в груду ржавого железа, однако, к изумлению Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ словно бы внезапно что-то осознал. Замерев на мгновение, он стряхнул с руки сгусток демонической энергии, схватившись за меч голой рукой.

Разумеется, Шэнь Цинцю не ожидал, что меч в самом деле коснется тела ученика. Чёрт, и это уже во второй раз! Пока он потрясённо таращился на Ло Бинхэ, тот рубанул ребром ладони по запястью Шэнь Цинцю. От боли пальцы заклинателя разжались, меч упал на землю, и Ло Бинхэ отшвырнул его ногой.

Теперь он крепко удерживал Шэнь Цинцю за запястье. С пальцев Ло Бинхэ сочилась свежая кровь, пропитывая рукав учителя. Она никак не останавливалась, и, казалось, с каждой каплей ужас всё сильнее наполнял сердце Шэнь Цинцю. Перевернув его руку, Ло Бинхэ спросил:

— Ты тоже заразился?

Сыпь на запястье успела несколько распространиться, породив новые разрозненные красные пятна.

Длинные тонкие пальцы неторопливо прошлись по ним, и под их касанием красные точки начали исчезать, словно смываемые водой чернила. Само собой, для Ло Бинхэ эта болезнь была не опаснее комариного укуса. Выражение его лица несколько смягчилось.

— Эта рука учителя воистину злосчастна, — задумчиво произнёс он.

Выходит, им независимо пришла в голову одна и та же мысль. Глядя на очищенную кожу, Шэнь Цинцю поневоле давался диву, что вообще творится в разуме Ло Бинхэ. Быть может, эта ситуация напомнила ему о счастливых временах, когда учитель заслонил его собой от ядовитых шипов, вызвав к жизни давно почившую привязанность?

Из этих размышлений его вырвал неожиданный удар в живот.

Ло Бинхэ с улыбкой заявил скрючившемуся от боли заклинателю:

— Что сделано, то сделано. Учитель должен пожать то, что посеял. Он воздаст сполна за ту рану, что мне нанёс.

Шэнь Цинцю всё ещё думал, что его бывший ученик использует метафоры, говоря о событиях трехлетней давности, когда его затылок пронзила острая боль. Приподняв его голову за волосы, Ло Бинхэ прижал раненую руку к губам Шэнь Цинцю, вливая ему в рот свою кровь.

Глаза мужчины в шоке распахнулись. Тут-то он понял, что рана, о которой говорил Ло Бинхэ, относилась к порезу от Сюя, полученному только что!

Твою ж мать! Нет, ему нельзя, абсолютно нельзя это пить!

Оттолкнув руку Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю вновь согнулся пополам, и его вырвало собственной кровью. Однако Ло Бинхэ невозмутимо приподнял его и возобновил начатое. Он расширил рану, так что теперь кровь текла ещё обильнее, и, казалось, это только радовало Ло Бинхэ.

— Не нужно выплёвывать, учитель. Пусть кровь священного демона грязна, но ведь пара глотков не убьёт вас, верно?

Может, и не убьёт, но смерть была бы предпочтительнее!