Система «Спаси-Себя-Сам» для главного злодея (Новелла) - Глава 7

Несмотря на то, что одежды мужчина лишился лишь выше пояса, ситуация тем не менее оказалась весьма кошмарной.

Неважно, хорошим ли, плохим ли слыл мастером Шэнь Цинцю, – он все же оставался известным и уважаемым заклинателем! Но на обнаженной гладкой груди его алели соски, из вещей на Шэнь Цинцю остались одни лишь штаны да пара белых сапог, руки и ноги же намертво связаны и прижаты к полу – ну и картина! А ведь точно: происходящее смутно походило на сцену изнасилования смазливого нежного мальчика в спальне; неудивительно, что Система списала так много баллов!

Лицо Шэнь Цинцю моментально вспыхнуло, из белого сделавшись красным. Ему отчаянно хотелось воспользоваться собственным мечом как лопатой, вырыть яму и похоронить себя в ней, но мужчина не имел ни малейшего представления о том, куда подевался его меч Сюя.

Теперь понятно, отчего минутой ранее Ло Бинхэ выглядел таким смущенным. Наверное, размышлял о том, что впервые видит Учителя в подобном положении, что само по себе уже является достаточной местью, после которой нет нужды избивать наставника слишком тяжело будущем.

Младшая ученица заговорила, роняя слезы:

– Учитель, вы, наконец, очнулись! Инъин очень страшно…

Беспомощный Шэнь Цинцю раздраженно подумал:

– Страшно?! Если тебе страшно, не нужно было носиться туда-сюда, маленькая сестричка!

В тот же миг тишину позади него разорвал странный смех.

Силуэт, окутанный мраком, выскочил из тени.

– А горделивый почтенный мастер оказался не так уж и велик. Похоже, первый среди всех школ Цанцюн – обыкновенная кучка заклинателей, и, в таком случае, до возвышения царства демонов осталось рукой подать! – грянул новый взрыв хохота.

Голову неизвестного полностью скрывала непроглядно-темная вуаль, а грубый голос, скорее походивший на голос опиумного наркомана, звучал на редкость омерзительно.

Шэнь Цинцю прищурился:

– Кожедел?

– Хе-хе, какое счастье: еще и знаменитый Сюя угодил в мои руки! Эй, Шэнь Цинцю, Шэнь цинцю, ломай голову, сколько влезет, все равно не узнаешь меня!

Шэнь Цинцю обронил:

– Ну и чего тут гадать?

– … …

– Ты – Ди-эр.

После продолжительной паузы тварь сорвала с лица ткань и прорычала:

– Такое вообще возможно?! Как ты догадался?!

Мужчина безмолвствовал.

Он желал бы фыркнуть:

– По-твоему, я слепой и не могу судить по формам тела? Первое, на что обращают внимание мужчины, – фигура, а потом уже черты лица: Выделяются бедра и грудь, талия узка – очевидно, женщина. Пространство комнаты заставлено вещами, которые можно увидеть лишь в домах разбогатевших выскочек; думаешь, не очевидно – ты притащила нас обратно в поместье семьи Чэнь? Обитательниц в этом доме немало, но из всех них я встречал именно Ди-эр. Вот меня просят угадать – и, разумеется, на ум приходит это имя. Кто знал, что оно верное? Кто мог подумать, что ты жутко вспыльчивая и даже не попытаешься ничего отрицать, а тут же сорвешь вуаль?

Но мог ли он действительно сказать нечто в этом роде?..

Заведи Шэнь Цинцю разговор о своих рассуждениях, являя наличие мозгов, как Система тут же навесила бы штраф за ООС. Не имея возможности выдохнуть ни слова, несчастному оставалось лишь молча страдать, в глубине души ругаясь на чем свет стоит.

Ди-эр – Кожедел, сказать точнее – успел сориентироваться и вновь натянул маску любимой наложницы старого господина Чэня. На бесподобно мягком личике вырисовывалась гордость:

– Неплохо. Это в самом деле я. Но, Шэнь Цинцю, ты ведь додумался, почему из всех –  именно слабая женщина, верно?

Шэнь Цинцю выпрямился, принимая более комфортное положение.

По традиции, каждому боссу в игре отводилось время на исповедь. Мужчина тактично не стал пропускать чужой монолог мимо ушей.

«Ди-эр» в подбадривании не нуждалась и продолжила сама:

– Ни единая душа не способна выследить «Кожедела» не оттого, что я обладаю какими-то выдающимися способностями, а потому как всякий раз после убийства влезаю в новую кожу. Под личиной этих женщин, подражая их поведению, я ускользаю во всеобщей суматохе в поисках следующей цели.

Шэнь Цинцю с некоторым сомнением в голосе возразил:

– Неправильно.

Физиономия демона приняла ужасающе мрачное выражение:

– Где ты нашел неправильность?

Он ответил:

– Предположим, ты меняешь кожу после каждого убийства: то есть, убив Ди-эр, сам в нее превращаешься. Но остается настоящее тело – разве никого не насторожат две одинаковые девушки?

Погруженного в размышления мужчину вдруг осенило.

В этом мире нет возможности проанализировать ЛИК. После снятия кожи остается лишь кровавое месиво плоти, и опознать, кому оно принадлежит, едва ли представлялось возможным.

Чудовище кивнуло:

– И про это смекнул, впечатляет… Да, я использую тело новой жертвы, чтобы заменить им предыдущую. Например, носил личину девы Сян – и все верили, что она жива. Потом я убил, Ди-эр, влез в ее шкуру, а труп замаскировал и выдал за малышку, Сян-эр, которую и обнаружили.

Шэнь Цинцю искренне уважал таких злодеев; они не только обязаны были в деталях рассказать о своей психологии и мотивах, но и поведать о планах, объяснить каждое действие. Подобные персонажи стандарты… жестче, чем у преподавателей на экзамене!

Ло Бинхэ все это время молча слушал, и в глазах у мальчика закипали всполохи ярости. Его юношеское чувство справедливости всколыхнули ядовитые речи и поступки столь порочного создания; Нин Инъин ровным счетом ничего не понимала из сказанного, но прерывать не решалась.

Шэнь Цинцю полюбопытствовал:

– И каждый раз ты меняешь облик; это ради удовольствия, или существует иная причина?

Кожедел неласково ухмыльнулся:

– Думаешь, я расскажу?

Мысленно Шэнь Цинцю парировал: «Ты уже столько наговорила, старшая сестрица (или старший братец?), верно? Ничего не потеряешь, поболтав еще чуток!»

Уставившись на связанных детей, «Ди-эр» двинулась в их сторону. Ло Бинхэ удалось сохранить самообладание, но Нин Инъин завопила во все горло:

– Демон! Не приближайся! Учитель, спасите меня!

Убийца озорно захихикал:

– Твоего Учителя спеленало моей «Нитью, связующей бессмертных, и духовная сила в его теле сейчас неспособна циркулировать. Ему будет сложно защитить даже себя, так чего говорить о тебе?

Стала ясна причина, по которой все усиленные попытки Шэнь Цинцю ощутить течение ци едва ли приводило даже к слабому отклику.

Тем временем Кожедел впал в состояние «поговорю-сам-с-собой»:

– Как же мне это опостылело; когда бы мои силы не оказались подорваны, не было бы никакой нужды менять маску за маской. Кожа этой девчонки шелковиста, кроме того, у нее есть множество товарищей. Пожалуй, она протянет довольно долго. А когда я высосу ее энергию досуха, придет черед Мастера… Возможность занять твое место, Меч Сюя, станет для меня второй жизнью.

Ло Бинхэ:

– … …

Шэнь Цинцю:

– … …

«Что ты там говорил? – «Думаешь, я расскажу?», верно?»

И рассказал, и растрепал о своих планах на будущее! Нет, интеллект местных злодеев уже не спасти.

На Шэнь Цинцю в одночасье навалилась усталость. Он просто желал поднабрать немного баллов, так почему задача внезапно обросла сложностями?

Мужчина заговорил с Системой: «Драгоценная моя, оплошав во время миссии и погибнув, сумею ли я попытаться снова?»

[Бессмертное тело – исключительная привилегия главного героя].

«Проклятие. Значит, у моей жизни нет никаких гарантий сохранности? Если что-то пойдет не так, я первым протяну ноги…»

Злодеи имели обыкновение на все вопросы давать блестящие, развернутые ответы. Шэнь Цинцю пытался тянуть время и закинул удочку:

– Разве ты не нацелен исключительно на хорошеньких юных девушек?

– Я никогда не говорил, что выбираю только молодых и красивых женщин. Если их кожа восхитительна – я убиваю. Большинство мужей в этом уступает девам, а старикам не угнаться за весной жизни, – как и ожидалось, поток слов хлынул из демона, а тот словно и не заметил. Неожиданно его глаза вспыхнули зеленым светом, а черты исказились в завистливой гримасе; тварь протянула руки, стремительно окрашивающиеся в малиновый, и принялась оглаживать торс Шэнь Цинцю: – Но бессмертный заклинатель – совсем другое дело. Пусть ты и мужчина, но кожа у тебя до того гладкая и нежная… Я… так давно не использовал мужскую…

От блужданий чужих рук по телу Шэнь Цинцю покрылся мурашками, силясь сберечь вид ледяной неприступности. С одной стороны, он испытывал отвращение, с другой – сострадание

Демон вызывал некоторую жалость. Казалось, прежде это был мужчина, из-за своих техник вынужденный носить женскую личину. Шэнь Цинцю всерьез опасался, что из-за проведенного в ней времени душевное равновесие собеседника пошатнулось.

Но, как бы там ни было, прямо сейчас он смотрел в сказочно прелестное лицо улыбающейся женщины. Терпя прикосновения то здесь, то там, мужчина не удержал смущения и неосознанно слегка сжался.

Столь непривычный вид наставника перед глазами Ло Бинхэ произвел на юношу неизгладимое впечатление.

В прошлом он наблюдал за Шэнь Цинцю, высоким и недостижимым, холодным и ядовито-колким. Но теперь мальчик встретился с Шэнь Цинцю, у которого по лицу неудержимо разливался румянец, а взгляд был потуплен; на обнаженной светлой коже ярко выделялись соски, а Нить, связующая бессмертных, оставляла на ней красноватые следы. Длинные и черные как смоль волосы рассыпались по плечам, будто пытаясь прикрыть все это, но безуспешно. Сердце Ло Бинхэ переполнилось необъяснимым спутанным чувством.

Если бы кто-нибудь предложил Шэнь Цинцю подобрать сравнение, мужчина ответил бы, что чувство Ло Бинхэ сродни ощущениям ученика, который смотрит эротический фильм и обнаруживает, что главный герой в нем – его учитель английского, неустанно донимающий вопросами в классе, отвешивающий тумаков и наказывающий за малейшую провинность!

Ни с того ни с сего Шэнь Цинцю усмехнулся.

Кожедел настороженно поинтересовался:

– Чего это ты улыбаешься?

Мужчина в задумчивой неспешности проговорил:

– Я смеюсь над тобой, ведь ты держишь сверкающий ларец, отказываясь от жемчуга (китайская пословица означающая – не понять ценности, опростоволоситься.). Здесь три человека, но ты все еще не смекнул, кто лучше всех подойдет для следующего обличья.

Ло Бинхэ переменился в лице, расслышав каждое слово.

Мальчику вдруг почудилось, что его окунули в ледяную воду!

Шэнь Цинцю вовсе не болтал попусту. Кого, по сути, являл собой Ло Бинхэ? Его истинная природа брала начало от древних демонов, и это дитя обещало в последующие годы стать надеждой всего их Царства, имея самое высокое в нем происхождение. Если только ослабшей твари и впрямь удалось каким-то чудом захватить его тело, речь пошла бы уже не о восстановлении жалкого огрызка сил, а о шансе завоевать мир!

«Ди-эр» скользнула взглядом по Ло Бинхэ. Тот казался спокойным, но сердце его объяло смятение. Юноша ломал голову, пытаясь понять, почему взгляды скрестились на нем.

Кожедел хмыкнул:

– Раз тебе вздумалось перехитрить меня, мог предложить что-нибудь поправдоподобнее. Хоть кожа, висящая на костях этого ребенка, и хороша, сравнится ли она с той, которая принадлежит заклинателю, сформировавшему центр цзиньданя («золото и киноварь», «золотой эликсир». Часть тела, в которой копится энергия, дающая силы заклинателям; «сформировать центр» — накопить достаточно энергии, став бессмертным.)?

Шэнь Цинцю склонил голову к плечу и рассмеялся:

– Неудивительно, что твое духовное развитие пострадало, – с таким-то зрением! Пораскинь мозгами хорошенько: кем я, Шэнь Цинцю, являюсь? Будь мальчишка неплох только внешне, стал бы он моим учеником? Пожелай я найти смазливых последователей и никого более, каждый год очередь желающих войти в школу Цанцюн достигала бы небес! Или, считаешь, мне выбирать не из кого? Принцип избрания, конечно же, хранится в тайне – откуда о нем знать посторонним?

Взволнованный демон поспешил переместиться к противоположной стене. Хорошо, что интеллект твари действительно невелик; сейчас она выглядела убежденной и уже принявшей решение.

Шэнь Цинцю ковал железо, пока горячо:

– Если сомневаешься, можешь с легкостью проверить. Вот тебе доказательство моих слов: подойди и ударь паренька по макушке. Тогда увидишь, что я не хитрю.

Мордашка Ло Бинхэ стремительно теряла краски, становясь мертвенно-бледной.

Сколь бы серьезным и собранным он ни был, но все еще оставался ребенком. Даже среди взрослых, чувствующих дыхание смерти, встречалось маловато таких, кто удержал бы себя в руках. Что говорить о мальчике, которому исполнилось всего четырнадцать лет?

Мужчина пытался не смотреть на ученика, в глубине души как заведенный умоляя о прощении, и дал себе клятву однажды поменяться с Ло Бинхэ местами, чтобы спасти.

До смерти перепуганная Нин Инъин пискнула:

– У…Учитель, вы… вы же сейчас не взаправду, да?

Шэнь цинцю напрягся как струна; в этот миг ему было не до тревог маленькой ученицы. Он лишь неотрывно смотрел на демона, выдавливая полуулыбку:

– Правда или ложь, узнаешь, попробовав. Всего-то ударить мальца по голове; даже если я обману, ты ничего не упустишь, верно? А, может: страшишься как раз того, что мои слова – правда?

Тот, кто взглянул бы сейчас на происходящее, не зная истины, несомненно, решил бы, что наставник толкает ученика в объятия смерти. Ло Бинхэ тем временем все никак не мог поверить в реальность происходящего; юноша спрашивал себя – может ли Шэнь Цинцю ненавидеть его до такой степени?

Собственных сил на то, чтоб подняться, ему не доставало. Крепкие веревки натягивались, причиняя связанной с ним спина к спине Нин Инъин боль, но девочка не стала жаловаться.

Слова Шэнь цинцю звучали весьма убедительно, и чудовище, немного подумав, согласилось с ним. В конце концов, убив стольких, не могло же оно бояться сделать один удар!

Фыркнув, Кожедел пробормотал:

– Весьма любопытно узнать, что же ты сделаешь, – и, приблизившись, резким взмахом обрушил руку вниз!