Система «Спаси-Себя-Сам» для главного злодея (Новелла) - Глава 82

(Бин-мэй 冰妹 (bīng mèi) и Бин-гэ 冰哥 (bīng gē) – в пер. с кит. соответственно «младшая сестричка Ло» и «старший братец Ло» – «фанатские» прозвища Ло Бинхэ из этой новеллы и оригинального Ло Бинхэ из «Пути гордого бессмертного демона».)

Само собой, первой остановкой учителя и ученика на пути с хребта Цанцюн (откуда их изгнало неумолимое общественное мнение) стала верховная ставка Ло Бинхэ в северных землях Царства демонов.

Ранее, пребывая под «домашним арестом», Шэнь Цинцю имел удовольствие ознакомиться с его подземным дворцом. Тогда почва вокруг скрупулёзно воссозданной Бамбуковой хижины была хорошенько вскопана, удобрена и засажена бамбуком, который, впрочем, увядал, едва взойдя — так произошло с несколькими волнами всходов кряду. Однако в итоге усилия преданных сторонников Ло Бинхэ возымели успех: неведомо какими методами они таки добились того, что нынче пышная листва бамбука нежно шелестела под порывами ветра.

Как и ожидалось, первый десяток дней Ло Бинхэ буквально не отлипал от Шэнь Цинцю, и заклинатель безропотно это сносил. Потом, однако, его ученик взял себя в руки, в одночасье сделавшись внимательным и обходительным кавалером, который тотчас заявил, что разногласия между северными и южными землями Царства демонов требуют его немедленного внимания, наконец-то оставив учителя в покое.

Само собой, это было не более чем отговоркой — истинной причиной было то, что Шэнь Цинцю наотрез отказался делить с ним постель, тем самым вновь разбив хрустальное сердце девы Ло на тысячу осколков [пока-пока!]

Ну ладно, может, он и отказал ему просто по привычке — будь Ло Бинхэ хоть немного настойчивей, он бы согласился!

Кто ж знал, что, едва Ло Бинхэ выйдет за дверь, махнув рукой на прощание, как тотчас кинется лить слёзы в темном углу [4].

Догадываясь, что, вместо того, чтобы заняться делом, его ученик схоронился где-то во внутренних покоях дворца, Шэнь Цинцю решил, в кои-то веки взяв на себя инициативу, разыскать его, дабы погладить по шёрстке.

Во внутренние покои вход был заказан всем — разумеется, за исключением Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ недвусмысленно заявил, что учитель волен ходить где пожелает — можно подумать, кто-то и без этого осмелился бы преградить ему путь.

Пройдя во внутренние покои прогулочным шагом, Шэнь Цинцю к своему немалому удивлению не обнаружил там своего ученика, так что решил тщательнее изучить его таинственное обиталище.

Он как раз собирался хорошенько осмотреть всё вокруг, когда каменная дверь внезапно распахнулась, и в комнату нетвёрдой походкой ввалилась тёмная фигура.

Сперва Шэнь Цинцю бросил на вошедшего суровый взгляд, однако, узнав его, невольно вскрикнул:

— Ло Бинхэ?

Похоже, в отличие от него, сам Ло Бинхэ был порядком ошарашен подобной встречей.

Зрачки его ученика мигом сузились до размеров булавочной головки, и лицо Шэнь Цинцю отразилось в угольно-чёрных глазах — за долю секунды царивший в его взгляде ледяной холод обратился в замешательство.

Однако заклинатель не обратил внимания на перемены в лице ученика, потому что в тот момент его куда больше занимала свежая кровь, заливавшая того с головы до ног. Сделав пару шагов к нему, Ло Бинхэ внезапно покачнулся — Шэнь Цинцю тотчас подскочил, подхватив его, при этом он бессознательно отметил, что кровь сплошь пропитала одежду на спине ученика.

— Что случилось? Кто это сделал? — встревоженно спросил он.

В самом деле, кто мог сотворить подобное с Ло Бинхэ на его собственной территории? Так или иначе, это был явный сбой программы… Или, став гомосексуалистом, Ло Бинхэ вместе с аурой жеребца утратил и ореол неуязвимости главного героя?

Ло Бинхэ хрипло рыкнул сквозь стиснутые зубы:

— Уйди!

«Уйди»?! Он что, велит ему… бежать от опасности?

— Хорошо, уходим, — поспешно согласился Шэнь Цинцю, привычным движением обхватывая его за талию.

Мог ли он предвидеть, что в следующий момент Ло Бинхэ, поджав губы, отпихнёт его?

Он впервые оттолкнул его на памяти Шэнь Цинцю! Само собой, тот, окончательно сбитый с толку, решил, что ученик велит ему спасаться самому.

Он не хотел впутывать в это учителя?

Во всяком случае, это было единственным объяснением, пришедшим в голову Шэнь Цинцю.

— Прекрати! — велел он. — Учитель отведёт тебя на хребет Цанцюн.

На лбу Ло Бинхэ тотчас набухли вены.

— Я туда не пойду! — прохрипел он.

«Ну вот, опять он за своё…» — устало заключил Шэнь Цинцю, вслух бросив:

— Снова твои капризы? Прежде всего, тебя надо отвести в безопасное убежище… — С этими словами он опустил ладонь на спину Ло Бинхэ — и тот замер.

В его тело устремился мощный поток тёплой духовной энергии.

Чувствуя, что жизнь ученика теперь вне опасности, Шэнь Цинцю извлёк Сюя из ножен и, обхватив Ло Бинхэ, воспарил в небо вместе с ним.

Поскольку Сюя происходил с пика Ваньцзянь, барьер хребта Цанцюн не представлял для него препятствия, так что Шэнь Цинцю смог проникнуть в родную школу незамеченным.

Но от кого он никогда не мог укрыться, даже сохранив своё появление в тайне от остальных — так это от собственных адептов: кто-то уже находился в Бамбуковой хижине, когда он затащил в неё Ло Бинхэ.

Мин Фань подметал, что-то бормоча себе под нос, а Нин Инъин с закатанными рукавами метёлкой смахивала пыль с верхних полок, стоя на бамбуковой скамеечке.

Они оба были изрядно огорошены внезапным появлением Шэнь Цинцю, который явился, распахнув дверь ударом ноги, однако, узнав его, тотчас воскликнули в один голос:

— Учи…

Шэнь Цинцю поспешно провёл пальцами по губам, словно закрывая рот на молнию, и ученики мигом притихли.

— Ну и что вы раскричались? — прошептал он. — Хотите, чтобы сюда сбежался весь пик Байчжань в полном составе?

А Лю Цингэ не преминул бы примчаться, заслышав о появлении Шэнь Цинцю — и куда он тогда, спрашивается, спрячет Ло Бинхэ, учитывая его нынешнее состояние?

И следует ли упоминать, что самыми неутомимыми бузотёрами, не желающими примириться с существованием Ло Бинхэ в одном мире с ними, были эти самые малолетние террористы с пика Байчжань — и это при том, что сам Ло Бинхэ не давал им сдачи, таким образом превращаясь в мальчика для битья. Пусть они и не могли причинить ему серьёзного вреда, всё же приятного в этом было мало.

Большие глаза Нин Инъин ещё сильнее расширились, и она поспешно прижала ладони ко рту, судорожно кивая, словно клюющий рис цыплёнок. Заметив, что Ло Бинхэ весь в крови, она тотчас отдёрнула руки от лица, воскликнув:

— Учитель, что случилось с А-Ло?

Ло Бинхэ бросил на Мин Фаня недоумевающий взгляд, прямо-таки сочившийся ненавистью — словно задетый обжигающим холодом этого взгляда адепт крепче вцепился в рукоять метлы и втянул голову в плечи, едва удержавшись на ногах.

Всецело поглощённый заботой об ученике Шэнь Цинцю не обратил на это внимания. Усадив Ло Бинхэ на край постели, он велел адептам:

— Это всего лишь небольшое ранение, так что вы оба можете идти. Набор первой помощи с пика Цяньцао лежит на прежнем месте?

— Мы ничего не трогали, — торжественно отозвалась Нин Инъин. — Всё на тех же местах. Учитель, вам нужна наша помощь?

— Нет, этот наставник сам справится, — отмахнулся Шэнь Цинцю.

Выпроводив адептов, он помог Ло Бинхэ разместиться на кровати, подложив ему под спину подушку, после чего, опустившись на корточки, принялся стаскивать с него сапоги.

Его ученик продолжал хранить молчание, плотно сжав губы — он уставил на белоснежную шею Шэнь Цинцю неподвижный взгляд блестящих глаз, в котором настороженность то и дело сменялась смертельной холодностью.

Полагая, что ученик безмолвствует, потому что слишком слаб, Шэнь Цинцю взял мягкое полотенце, чтобы вытереть стекающий по лбу холодный пот. Вынув несколько бутылочек и горшочков из предоставленного Му Цинфаном набора, он вернулся и протянул руку, чтобы раздеть Ло Бинхэ.

Тот схватил его за руку с такой силой, что Шэнь Цинцю нахмурился — он хотел было шлёпнуть ученика по лбу, но левая рука была занята.

— Прекрати упрямиться, — бросил он, понизив голос. — Я должен позаботиться о твоих ранах.

Поскольку Ло Бинхэ и не думал выпускать его руку, Шэнь Цинцю, потеряв терпение, вытряхнул разноцветные пилюли в левую ладонь и попросту запихнул их в рот ученика.

Лицо Ло Бинхэ, рот которого был до отказа забит разнокалиберными пилюлями, потемнело, и он наконец убрал руку. Воспользовавшись этим, Шэнь Цинцю поспешил стащить с него одеяния. Окинув тело ученика беглым взглядом, он так и не решил, с чего начать, так что вновь взялся за полотенце, чтобы промокнуть кровь.

Открытые раны источали завитки демонической энергии. Само собой, это были не обычные раны — в противном случае они бы давным-давно затянулись. Осторожно промывая их, Шэнь Цинцю не преминул спросить:

— Где ты пропадал все эти дни? И с кем умудрился схлестнуться, что он довёл тебя до подобного состояния?

Не получив ни слова в ответ, Шэнь Цинцю обтёр кожу на груди и взялся за запястье, чтобы послушать пульс, как учил Му Цинфан: если состояние ученика и впрямь тяжёлое, то лучше позвать лорда Цяньцао, а с прочими проблемами можно разобраться по мере поступления.

Вновь окинув беглым взглядом грудь и тыльную сторону запястья Ло Бинхэ, он испытал странное чувство, что что-то тут не так.

Чего-то явно недоставало.

Однако при виде побледневших губ и потухших глаз ученика эта мысль тотчас вылетела у Шэнь Цинцю из головы, и он присел на кровать, вновь вливая в его тело духовную энергию.

По мере того, как её поток заполнял каналы Ло Бинхэ, его напряжённые до предела мышцы постепенно расслаблялись. Испустив тихий вздох облегчения, Шэнь Цинцю склонился, чтобы заключить ученика в объятия.

Однако тот вновь вырвался.

Когда его оттолкнули второй раз кряду, Шэнь Цинцю растерянно бросил, отшвыривая полотенце:

— Да что с тобой такое?

При виде угрюмой настороженности, наводнившей глаза Ло Бинхэ, заклинатель закатил глаза:

— И что не так на этот раз? Неужто до сих пор злишься из-за того, что я пару дней назад не пожелал спать с тобой? Неужто это того стоит?

При этих словах уголок губ Ло Бинхэ ощутимо дёрнулся.

Хоть всё это успело изрядно поддостать Шэнь Цинцю, он всё-таки не удержался от того, чтобы пощупать лоб ученика.

— Слегка горячеват, — пробормотал он. — Тебя не лихорадит?

Внезапно снаружи послышался звенящий от напряжения голос Нин Инъин:

— Шишу Лю, пожалуйста, не входите — учитель сейчас не может вас принять!

Обычно она говорила так тихо, что собеседнику подчас требовалось сделать усилие, чтобы её расслышать — поднимая голос, она явно пыталась тем самым предостеречь Шэнь Цинцю. Тот не мешкая подскочил с кровати — и в тот самый момент, когда он задёрнул занавесь, деревянная дверь с грохотом распахнулась.

В комнату стремительными шагами прошествовал Лю Цингэ с мечом за спиной. Все ещё пряча одну руку, Шэнь Цинцю поприветствовал его, приподняв брови:

— Шиди Лю, надеюсь, у тебя все благополучно?

— Законы хребта Цанцюн недвусмысленно гласят, — без предисловий начал тот, — что Ло Бинхэ сюда вход заказан.

— Первый раз слышу о подобном законе, — отозвался Шэнь Цинцю.

— Он новый.

— Это правда, учитель, — поддакнул просунувший голову в дверь Мин Фань. — Его действительно недавно приняли — просто шибо Юэ не поручал высечь его на камне вместе с прочими постановлениями — однако все про него знают…

— Умолкни! — оборвал его Шэнь Цинцю.

Вот только не говорите, что этот негодник Лю Цингэ и позвал!!!

Боготворя все, что связано с пиком Байчжань, Мин Фань и впрямь имел обыкновение докладывать обо всем Лю Цингэ — воистину шпион в стане Цинцзин!

Ладно бы ещё просто обожал пик Ста Битв, но стучать им на своих же — это, право, чересчур!

Ну погоди, я ещё призову тебя к порядку!

Удостоившийся подобной отповеди Мин Фань поспешил ретироваться. Нин Инъин, напротив, продолжала топтаться на пороге, явно опасаясь оставлять учителя наедине с его буйным шиди. При тактическом отступлении Мин Фаня она не преминула хорошенько отдавить ему ногу, обругав его за то, что он ещё сильнее усложнил без того непростую ситуацию.

После того, как адепты покинули хижину, Лю Цингэ рывком отодвинул занавес.

Его глазам предстал полусидящий на кровати Ло Бинхэ. Его глаза так и сверкали опасливой враждебностью, словно у раненого молодого леопарда. Уставив на Лю Цингэ горящий жаждой убийства взгляд, холодный и острый, словно ледяные ножи, и обжигающий, словно ядовитое пламя, он сжал руки в кулаки, готовясь нанести смертельный удар. Шэнь Цинцю поспешил встать между ними — опершись одной ногой о кровать, он заслонил собой Ло Бинхэ и взмолился:

— Шиди, не надо!

— Он ранен? — озадаченно бросил Лю Цингэ.

За одно это Шэнь Цинцю готов был поклониться ему в ноги.

— Иначе я бы не притащил его сюда, — вздохнул он. — Шиди Лю, прошу, просто сделай вид, будто ты этого не видел — не выгоняй его сейчас!

— Почему же он не остался в Царстве демонов? — продолжал недоумевать Лю Цингэ.

Да потому что именно там ему и наваляли!

— У нас там кое-что случилось… — уклончиво бросил Шэнь Цинцю.

— Что, восстание демонов? — предположил Лю Цингэ.

— Ну… — Мельком бросив взгляд на Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю принялся судорожно соображать, имеет ли право оглашать подобные сведения во вражеском стане, и в конце концов решил ограничиться туманным: — Возможно.

— Надо было предоставить ему разбираться самому, — хмыкнул Лю Цингэ. — Хребет Цанцюн — твоя тихая гавань, а не его.

Внезапно Ло Бинхэ испустил сухой смешок, но тут же заскрежетал зубами: дала о себе знать рана в груди. Заслышав, как он шипит от боли, Шэнь Цинцю преисполнился решимости.

— Шиди Лю, — строго бросил он, — не забывай, что ты находишься на пике Цинцзин.

А значит, только лорд Цинцзин имеет право на окончательное решение, кому уходить отсюда, а кому оставаться!

Поскольку на это Лю Цингэ и впрямь нечего было возразить, он холодно заявил:

— Защищай его и дальше, коли охота!

Бросив это в лицо собрату, он протопал к выходу — однако какую-то пару мгновений спустя вернулся, швырнув что-то Шэнь Цинцю.

Поймав этот предмет, тот с изумлением обнаружил, что это — складной веер.

Тот самый, который он потерял во время битвы на реке Ло. В самом деле поразительно, как Лю Цингэ умудряется находить его раз за разом — между ним и старым веером явно существовала особая связь! Пожалуй, стоило бы подарить ему эту вещицу, дабы они воссоединились навеки…

— Шиди Лю всегда заботится обо мне, — сухо кашлянув, поблагодарил его Шэнь Цинцю.

Взмахнув рукавом, Лю Цингэ удалился окончательно.

Внезапно сзади послышался охрипший голос Ло Бинхэ:

— …Лю Цингэ? — с неподдельным сомнением бросил он.

— Не обращай внимания, — заверил его Шэнь Цинцю. — Шиди Лю всегда такой: просто дай ему повозмущаться вволю — и он сам уйдёт.

Ло Бинхэ сузил глаза, причём на его лице появилось выражение напряжённой задумчивости.

Опустив веер на стол, Шэнь Цинцю принялся утешать его:

— Не волнуйся: после того, как этот учитель замолвил за тебя словечко, твой шишу Лю больше не станет чинить тебе препятствий. А если адепты пика Байчжань снова вздумают напасть на тебя — наподдай им как следует, и дело с концом. Главное, не убивай их — а так можешь действовать в полную силу. Считай, что тем самым ты отстаиваешь честь пика Цинцзин.

Чем дольше слушал Ло Бинхэ, тем более странным блеском загорались его глаза.

— …Учитель? — осторожно окликнул он Шэнь Цинцю, словно прощупывая почву.

— Да? — тут же склонил голову тот, при этом его голос был проникнут такой теплотой и участием, словно он готов был выполнить любое желание ученика по первому знаку. Отведя взгляд, Ло Бинхэ приподнял уголки губ в слабой улыбке.

— Нет, ничего. Я просто хотел… попробовать вас окликнуть.

Шэнь Цинцю уже успел привыкнуть к тому, что это великовозрастное дитя имеет обыкновение денно и нощно призывать учителя, а потому лишь погладил его по затылку:

— Ложись спать. Что бы там ни творилось в Царстве демонов, всё подождёт до твоего полного выздоровления.

Ло Бинхэ еле заметно кивнул.

Шэнь Цинцю тут же склонился, чтобы, убрав подушку из-под спины ученика, помочь ему улечься. Перед тем, как это сделать, он бережно развязал ленту, стягивающую волосы ученика, чтобы не мешала.

Погасив лампу, Шэнь Цинцю скинул шуршащие верхние одеяния и улёгся на кровать сам.

— Спи давай, — бросил он, обняв Ло Бинхэ. — Этот учитель поможет тебе выровнять энергию.

Ведь то, что теперь он готов заснуть с ним рядом, обнимая его, должно развеять все былые обиды, разве нет?

Прикрыв глаза, Шэнь Цинцю усилием воли привёл свою духовную энергию в как можно более спокойное состояние, и её тихое биение, подобное волнам ночного прилива, тесно переплелось с пульсацией энергии Ло Бинхэ.

Пара чистых глаз распахнулась в ночи, источая холодный блеск, и довольно долго созерцала оценивающим взглядом спящего Шэнь Цинцю.

Длинные волосы учителя рассыпались по рукам ученика, запутавшись в его пальцах. Прихватив чёрную прядь, Ло Бинхэ сжал пальцы, раз за разом бесшумно проговаривая его имя:

Шэнь Цинцю.

Шэнь Цинцю.

Уголки его губ приподнялись в зловещей улыбке, расползшейся по лицу этого мнимого Ло Бинхэ.

Он только что обнаружил кое-что весьма любопытное — именно от этого его глаза засверкали предвкушением жестокого развлечения.

Этой ночью сон Шэнь Цинцю казался нескончаемым и безнадёжно запутанным.