Тень Императрицы (Новелла) - Глава 24

«Давайте не будем заходить слишком далеко».

Лайбрик приходилось сдерживать себя от домыслов, но она должна была разобраться в том, на что нужно обратить внимание. Рен был слишком опасным человеком, чтобы пустить все на самотек.

— Я видела, как сэр Рен упал во время танца. Что с ним случилось?

— О, я толкнула его.

Лайбрик нахмурилась, услышав слова Елены.

— Что?

— Он схватил меня за запястье так сильно, что мне стало больно и страшно, поэтому у меня не было выбора, кроме как стряхнуть его руку. Затем я толкнула его так сильно, как только могла. Вот и все.

Лайбрик сощурила глаза на слова Елены. Рен был достаточно крупного телосложения, чтобы удерживать Елену, которая не умела вальсировать, заставляя ее танцевать. Он также был наделен врожденными способностями к фехтованию и был многообещающим молодым человеком, оправдывающим ожидания Империи. Он был не из тех мужчин, кто мог бы упасть только потому, что его сильно оттолкнула женщина.

— Действительно?

— Неудивительно, что Лив не может в это поверить. Но это правда.

Лайбрик расстроилась. Здравый смысл не имел значения. У нее не было выбора, кроме как поверить Елене.

«Странно. Я чувствую, что что-то упускаю».

Проблема заключалась в том, что не было никакого способа объяснить, чего не хватает.

— Опять же, сэр Рен опасен. Избегай его, если сможешь. Если у вас нет другого выбора, кроме как столкнуться друг с другом, избегай его.

— Да, я буду осторожна.

Елена посмотрела на нее и кивнула с грустным выражением лица. Лайбрик больше не повторяла одно и тоже, вероятно потому, что видела серьезность ее нежелания выпускать крысу из рук.

— Похоже, у вас был разговор с миледи Фланроуз.

— О, у меня была возможность случайно поздороваться с ней.

Елена призналась без всякой лжи. Не было никаких особых причин скрывать это. Елена и миледи Фланроуз беседовали об этикете в публичном месте.

— Кажется вы чем-то обменялись?

«Ты все это время наблюдала за мной?»

Должно быть, было тяжело оставить Елену одну. Все время, пока Лайбрик разговаривала со множеством аристократов, она не сводила с нее глаз ни на мгновение. Елена спрятала свои мысли и спокойно заговорила.

— О, я была так счастлива, что миледи похвалила меня за хорошие манеры, поэтому и дала ей платок, чтобы выразить свою благодарность.

Затем Елена намеренно съежилась, притворившись, что смотрит на холодное выражение лица Лайбрик.

— Я сделала что-то не так?

— Как ты думаешь, что ты сделала не так?

— Нехорошо дарить носовой платок?

— Нет.

Лайбрик продолжила холодным тоном:

— Этикет леди все еще не совершенен. Несмотря на то, что он значительно улучшился, тебе все еще далеко до миледи Фланроуз. Тебе никогда не приходило в голову, что, если ты свяжешься с такой леди, может открыться, что ты самозванка?

Елена широко раскрыла глаза от удивления.

— Н-но она определенно похвалила мои манеры.

— Хвалить недостатки другого человека — тоже часть этикета.

— …

Лайбрик указала на это, только применив свои собственные стандарты к Елене.

— Слушая Лив, я думаю, что была неосторожна. Я была очень взволнована, но теперь буду осторожнее.

Елена извинилась, сказав, что исправит ошибку. Лайбрик встала с дивана и сделала последнее предупреждение.

— Леди, всегда помни. Каково твое нынешнее положение и откуда ты пришла? Вернешься ли туда или останешься здесь? Все это зависит от тебя, леди.

— Лив…

— Ты понимаешь, что я имею в виду, верно?

Лайбрик, которая в одностороннем порядке закончила свою речь, вышла из гостиной.

Стук.

Елена услышала, как за ней закрылась дверь, и встала со своего места, выпрямив спину. Она провалила попытку сбежать от глаз Лайбрик.

— Но это был очень приятный день.

Губы Елены растянулись в широкой улыбке. Ее сердце наполнилось чувством выполненного долга. Сегодня она сделала шаг вперед, чтобы отомстить за себя.

Празднование дня рождения герцога Розета длилось целых пять дней. Учитывая, что банкеты, устраиваемые императорской семьей, не превышали четырех дней, было очевидно, насколько высок статус семьи эрцгерцога Фридриха.

Елена присутствовала на банкете в течение трех с лишним дней. Это было очень необычно, ведь большинство представителей знати высшего общества не присутствовали там, за исключением первого дня.

Лайбрик хотела показать всему миру, что леди Вероника жива и здорова. Только тогда можно было бы полностью заглушить шум вокруг преемника герцогства.

Была и другая причина. Это должно было дать Елене некоторый опыт в общественной жизни. Это была прекрасная возможность, поскольку на банкете присутствовали в основном дамы и местная знать, а не высокопоставленные дворяне, что делало его менее важным. Такая возможность выпадала редко, и Лайбрик держала Елену рядом с собой, за исключением нескольких часов.

После банкета она анализировала события дня и пыталась исправить любые ошибки. Это были небольшие изменения, но они подчеркивали процесс становления более совершенной леди Вероникой.

Елена воздерживалась от самостоятельных действий и послушно действовала в соответствии с волей Лайбрик. Пока она получала то, что хотела, у нее не было причин выделяться и скрываться от Лайбрик.

Вот и подошло к концу главное событие года для герцогства. Особняк снова вернулся к рутине, в нем снова стало тихо, внизу же требовались усилия и все наводили порядок. Лайбрик также была прикована к своему кабинету, чтобы заниматься большими и малыми делами герцогства, с которыми она не могла справиться раньше. Она велела Елене отдохнуть несколько дней после всей той тяжелой работы, которую она проделала.

«Ты хочешь, чтобы я сделала перерыв?»

Елена вызвала к себе в особняк самого известного ювелира империи. У него было множество тонко обработанных украшений, каждое из которых было сделано из редких и дорогих драгоценных камней.

Елена выбрала те, которые было удобнее всего имитировать, и купила их. Из них бриллианты пользовались наибольшим спросом. В отличие от сапфиров, рубинов и изумрудов, они не имели цвета, и их было легко имитировать, обрабатывая стекло. В частности, по сравнению с другими драгоценными камнями, у которых цены сильно варьировались в зависимости от примесей и сложности обработки, чем больше был размер бриллианта, тем выше стояла цена. Кроме того, до тех пор, пока имперская аристократия предпочитала чистую белую прозрачность, рыночная цена практически не колебалась.

«Мне нужен способ избавиться от них, не привлекая внимания Лайбрик. Также нужны мастера, чтобы делать имитации».

Елена не паниковала. Пока она застряла в герцогстве, у нее не было другого выбора, кроме как ограничить свою деятельность. Избежать взгляда Лайбрик было сложно, поэтому она не могла действовать самостоятельно.

«Я смогу свободно передвигаться, когда поступлю в академию».

Восстановление Елены в академии было запланированной процедурой, которую одобрила даже Лайбрик. В Приграничной академии, расположенной недалеко от столицы империи, существовало правило: жить в общежитии должны были все студенты без исключения. Даже если ты ребенок дворянина, тебя исключат, если ты не подчинишься правилам.

Жизнь в академии была для Елены прекрасной возможностью заложить фундамент. Поскольку она будет вынуждена вести замкнутый образ жизни в академии, Лайбрик придется ослабить надзор.

«Лоренса убрали. Теперь единственная, кто остался это…»

Энни была горничной, которую Лайбрик приставила присматривать за ней с самого начала. Если бы она не знала, кем та является, это не было бы проблемой, но не теперь, когда Елена знала, что Энни соглядатай Лайбрик…

«Почему бы мне просто не дистанцироваться от нее?»

Но просто выгнать служанку будет жалко. Елена с нетерпением ждала одного, нет, двух ходов перед этим.

«Я уверена, что Лайбрик почувствует облегчение, привязав Энни ко мне».

Ей не нужно было, чтобы ее подозревали в присутствии Энни. Просто то, что девчушка была рядом с ней, давало Елене множество преимуществ. Было очень важно иметь возможность ослабить ее бдительность и застать Лайбрик врасплох. После ухода ювелира Елена устроила неторопливый перерыв на чай.

— Леди.

Харельбард, который никогда раньше не открывал рта во время своего сопровождения, заговорил первым. Елена взглянула на него, ставя чашку на блюдце.

— Это большое дело. Сэр заговорил со мной первым.

— …

— Пожалуйста, говорите.

Харельбард склонил голову, получив разрешение.

— Я задержался из-за обстоятельств, но я все равно прошу вашего наказания за мою ошибку.

— Наказание.

Елена снова взяла чашку, задумавшись над этими словами. Она наслаждалась тонким ароматом чая и смаковала его, собираясь с мыслями.

— И какого наказания вы хотите?

— Как бы я мог осмелиться решить это за себя? Я приму любое наказание.

Харельбард был искренен. Это была неизбежная ситуация, потому что Рен в то время не раскрывал свою личность, но в результате приказ Елены не конфликтовать с Реном не был выполнен. Это был первый приказ, данный ему после того, как его назначили рыцарем, но он не выполнил его, что было для него бесчестно.

— Даже если так, я не могу с этим смириться, поэтому хочу, чтобы вы от этого избавились. Снимите.

— !..

Глаза Харельбарда затряслись, как будто произошло землетрясение. Смущенное выражение на его лице заставило усомниться в том, что он ледяной рыцарь, считавшийся воплощением хладнокровия.

— Разве вы не слышали, что я сказала снять их?

— Ч-что за черт…

Смущенный Харельбард не знал, что делать, и выпалил эти слова. Елена сдерживала смех от подобного ответа.

— А чего вы ожидали? Вы что, думали, я прошу вас снять штаны?

— Как я смею?

— Сэр, значит, вы, вероятно, подумали о своей заднице?

— …

Елена, которая смотрела на неумолимо дрожащее выражение лица Харельбарда, улыбнулась. Харельбард выглядел озадаченным, когда уставился на Елену, не понимая, что происходит. Елена, подмигнув, указала на руку Харельбарда.

— Я спрашиваю о перчатках, которые на вас.

— Вы имеете в виду эти перчатки?

— Да, именно. Не хотите отдавать их, поэтому притворяетесь, что ничего не поняли?

Озорные замечания Елены побудили Харельбарда поспешно снять перчатки. Черные хлопчатобумажные перчатки, которые дала ему Елена, предназначались больше для церемониального использования, чем для боя. Она слышала, что многие их носили в основном для того, чтобы руки не соскальзывали с рукояти меча.

Елена встала со стула и достала из ящика свою вышивку. Она открыла крышку, достала иголку с ниткой, вывернула перчатку наизнанку и начала вышивать с внутренней стороны. С каждым движением ее тонких, изящных пальцев сверху падали нити разных цветов. Харельбард стоял в оцепенении, наблюдая, как ее руки чудесно работают.

Вскоре внутренняя часть хлопчатобумажной перчатки была гармонично украшена золотыми и серебряными буквами.