Тень Императрицы (Новелла) - Глава 27

— Приветствую леди Веронику, меня зовут Мэй.

Ее талия, угол наклона головы и вежливо сложенные руки были такими же, как у большинства аристократов.

— Миледи хвалила вас.

— Я не так хороша.

Елена смотрела на смиренную Мэй. Она была неожиданно хрупкой для той, кто, пройдя через все испытания и невзгоды, пытался убить герцога.

— Тебе не любопытно? Как ты здесь оказалась.

— Я знаю, что миледи рекомендовала меня вам.

Она отвечала вежливо. В светских кругах служанки миледи Фланроуз были хорошо известны. Миледи их обучала, потому поведение и манеры у них были на высоте. По этой причине Мэй и предположила, что ее взяли из-за этого. Учитывая статус герцога, из числа служанок миледи Фланроуз ему послали бы самую выдающуюся.

— Нет. Это я ее попросила. Чтобы она тебя отпустила.

— !..

Мэй занервничала. Она инстинктивно почуяла, что слова Елены были необычными. Но не могла понять ее намерений.

Елена улыбнулась.

— Что, даже не спросишь, почему я ее об этом попросила? И как я о тебе узнала.

— Вот как. Так это идея леди…

Елена заправила прядь за ухо и многозначительно продолжила:

— Говорят, что у каждого есть меч, который спрятан в сердце.

— Я слишком глупа и не могу понять, о чем вы.

Прямо как Фланроуз, она принижала себя, но изящно восхваляла Елену. К тому же, скорее всего, она научилась непритязательности. Вот почему многие аристократы жаждали заполучить горничных миледи Фланроуз.

— Ты не понимаешь… Тогда, может, мне стоит угадать, на кого указывает меч в твоем сердце?

— Что вы имеете… — Мэй до конца притворялась, что ничего не понимает. Но ее быстро прервали слова Елены.

— Герцог.

— !..

Сердце Мэй колотилось так, словно готово было вот-вот взорваться. Нервы ее были накалены до предела. Каждое слово казалось ей шипом, который целился в нее. Она не знала, как выйти из этой ситуации, поскольку не ожидала, что подобное может произойти.

Елена в это время спокойно пила чай, улыбаясь ей. У Мэй же по спине тек холодный пот.

«Что же мне делать?»

Не важно, как Елена узнала о ней. Важно было то, что ее раскрыли. Поскольку о ее недобрых намерениях знали, у нее не было и шанса сбежать из особняка живой.

«С моей стороны наивно было думать, что я смогу сюда прийти и затаиться, да?»

Мэй горько улыбнулась. Она наконец-то добралась до дома эрцгерцога, и мысль, что от остального ей придется отказаться, была невыносимой.

«Тогда хотя бы леди!..»

В глазах Мэй загорелась жажда мести, когда она подумала, что готова пойти до конца. Ее месть не удалась, но она заберет с собой в загробную жизнь его родную кровь, прямо как герцог Фридрих забрал жизни ее родителей.

— Таков твой выбор?

Слова, брошенные Еленой, которая, похоже, уловила ее настоящие чувства, не препятствовали Мэй действовать.

— Разве ты не пытаешься поймать курицу вместо фазана?

— …

— Почему бы тебе не использовать меня?

«О чем она там болтает? Неужели и правда предлагала использовать себя, ребенка того, кто убил ее родителей?»

Словно отвечая на ее мысленный вопрос, Елена сказала:

— Есть дети, которые ненавидят своих родителей.

— !..

Елена опустила чашку на блюдце и многозначительно улыбнулась. Мэй долгое время не двигалась, словно очарованная ее улыбкой.

— Уезжаешь в академию послезавтра?

Эрцгерцог Фридрих аккуратно положил вилку и нож. Вместо них он взял бокал вина, немного его покрутил и поднес ко рту.

— Да, отец, — сухо ответила Елена.

Она сидела за длинным обеденным столом слева от герцога. То был официальный обед, здесь же стояли шеф-повар и горничные, потому им пришлось демонстрировать теплые родственные отношения.

— Ты возвращаешься туда спустя два года. Не будешь отставать?

— Во время перерыва от учебы Лив меня многому научила.

Герцог Фридрих перевел взгляд на Лайбрик, которая сидела справа от него.

— Я просто делала то, что должна была.

Елена слушала ее, а сама резала мясо на небольшие кусочки.

«Давненько не видела эти тошнотворные лица».

По правилам академии ее ученики жили в общежитиях, вне зависимости от статуса. Если бы ни это, она никогда не смогла бы сбежать от эрцгерцога Фридриха и Лайбрик. Но это не означало, что она могла расслабиться. План заключался в том, чтобы, когда бдительность Лайбрик ослабнет, подготовиться к разрушению герцогства.

«До выпуска у меня примерно год».

Помимо этого года до выпуска нужно было проучиться еще два, которые она пропустила, но Елена была исключением из правил. Она могла получить диплом и без этого благодаря тому, что была единственной наследницей эрцгерцога.

Одним словом, насколько успешной будет ее месть, зависит от того, как она использует этот год.

После обеда Елена и Лайбрик ушли пить чай. Нужно было обсудить вопросы первостепенной важности, которые ни в коем случае нельзя позабыть из-за суматохи перед ее отъездом.

— Ты уже знаешь, что не так хороша, как остальные, потому что пропустила пару лет. Я сообщу декану, так что выбери еще одну дисциплину и еще один курс.

— Хорошо.

— Я уже говорила тебе множество раз, но повторюсь еще: не нервничай. Держи голову высоко поднятой. Если возникнут проблемы, не пытайся решить их самостоятельно, а сперва сообщи о них мне. Поняла?

— Хорошо, Лив, не волнуйся так сильно. Я справлюсь.

Елена кивнула в знак согласия. Она старалась сделать вид, что ей можно доверять, но Лайбрик, смотревшая на Елену, не могла избавиться от тревоги.

«Ха-а, я бы так сильно не переживала, если бы рядом с тобой находился Лоренс».

Будь она с ним, он, опытный человек, в самом худшем случае взял бы Елену под контроль. Но это было невозможно. Теперь оставалось полагаться только на доклады Энни, которой досталась роль сторожевой собаки.

— Возьми с собой Энни и Лунарин.

Это больше всего походило на команду. Она считала, что Энни полезна в качестве сторожа, а Лунарин — как опытная старшая горничная.

— Лив, знаешь… Энни возьму, но можно ли поменять Лунарин на Мэй?

— Мэй?

— Она обучалась работе у миледи, так что навыки у нее хороши. И она мне нравится, она очень внимательна.

Лайбрик не особенно обрадовалась, но, учитывая дружбу миледи, подумала, что это не так уж и плохо.

«Если возьмешь Энни, то без разницы».

Лунарин, Мэй — не играло большой роли. Достаточно, если сторожевой пес регулярно будет докладывать о том, чем занимается Елена. Лайбрик не стала возражать.

— Если хочешь, возьми Мэй.

— Я так и знала, что Лив отнесется с пониманием. Спасибо тебе.

Елена радовалась оказанной услуге, словно ребенок.

«Я бы и от нее избавилась, но если буду настаивать, у Лайбрик возникнут подозрения».

Пока Энни сопровождает ее, действия Елены будут вынужденно ограничены. Придется набраться терпения и ждать. Лучше поискать от этого возможную выгоду.

«Стоит расслабиться — и уже проявляешь беспечность».

Лайбрик будет думать, что Елена под ее контролем, ведь рядом с ней Энни. Елена решила воспользоваться слепой верой в ее надсмотрщика.

Выслушав о всех мерах предосторожности, которые необходимо соблюдать в академии, она вернулась в свою комнату.

— Заходите.

Лунарин, Джесс, Энни и Мэй выстроились в ряд. Глядя на них, Елена сказала:

— Энни и Мэй, вы отправляетесь со мной в академию, приготовьтесь.

Губы Энни самодовольно дернулись. По лицу Мэй ничего невозможно было прочитать. А вот лица не выбранных Лунарин и Джесс выглядели печальными. Но жаловаться они не могли, потому проглотили невысказанное разочарование.

— Всем уйти. Мэй, задержись.

В комнате остались только Елена и Мэй. Елена первой нарушила неловкое и тяжелое молчание.

— Ты уже решила?

— …

Елена улыбалась стоявшей перед ней Мэй.

В тот день Мэй приняла решение. Она не могла понять, правильным или нет было предложение Елены, которое противоречило здравому смыслу и ломало предрассудки. Елена велела ей уйти, потому что она дает ей время на размышления. Когда Мэй ушла, она поняла, что дочь отпустила человека, который думал об убийстве ее отца. Ее это поразило. Да какой ребенок отпустит того, кто хочет убить его родителей?! Если только тот, который ненавидел своих родителей.

«Ненавидит…»

Мэй снова и снова крутила в голове разговор с Еленой. И сегодня Елена хотела услышать от нее ответ.

— Полагаю, ты еще не уверена. Хорошо, мы поедем в академию вместе, так что не торопись. Я подожду.

— …

— Но запомни хорошенько. Моя ненависть не уступает твоей. Уходи.

Мэй не пошевелилась, когда ей велели уйти. Она продолжала стоять, словно статуя. Наконец, она разлепила крепко сомкнутые губы.

— …Я не знаю. Я не знаю, что вы за человек. Почему вы это предложили? Почему вы держите меня рядом?

С трудом связанные между собой слова выдавали растерянность Мэй. Елена улыбнулась ей, сумевшей высказать все, что думала.

— Тебе не нужно спешить. Суди обо мне по тому, что видишь собственными глазами.

Елена ждала, пока Мэй придет сама, вместо того, чтобы подталкивать ее. В академии предстояло много работы. Для нее Елене нужен был человек, со всем рвением ставший ее руками и ногами.