Тень Императрицы (Новелла) - Глава 28

Даже если это заняло бы немного больше времени, в итоге Мэй пришла бы к тому, что враг ее врага — друг, потому Елена ждала, когда она первая протянет руку.

Мэй, пока так и неопределившаяся, попрощалась и вышла из комнаты. Оставшись одна, Елена села на подоконник. Потом открыла окно и подняла голову к полной луне.

— Когда луна зайдет… — Елена вытянула руку и сжала кулак, словно пытаясь схватить лунный свет, — придет мой рассвет.

Слуги выстроились у особняка герцога, чтобы проводить Елену в Приграничную академию.

— Ты совсем недавно вернулась… и теперь снова покидаешь дом. Я расстроен.

Эрцгерцог Фридрих нежно обнял Елену, а потом отпустил. На его лице читалась невероятная тревога за дочь, которая отправлялась в академию.

— Не волнуйтесь обо мне и берегите себя, отец.

Елена же играла любящую и заботливую дочь и притворялась, что между ними самые лучшие семейные отношения на свете. Некоторые горничные были так растроганы, что даже прослезились.

— Лив, я скоро вернусь.

— С нетерпением жду, когда вы станете более просвещенной леди, госпожа.

— Постараюсь оправдать твои ожидания.

Попрощавшись, Елена села в роскошную карету. Кучер взмахнул кнутом, и карета пришла в движение.

Цок, цок.

Они медленно разгонялись, но герцогство покидали уже на приличной скорости. До Приграничной академии, расположенной на границе империи, было примерно два часа пути. Елена подперла подбородок рукой и, глядя в окно на восхитительные виды столицы, старалась привести мысли в порядок.

«Хочу я или нет, но я увижу многих влиятельных людей».

В первую очередь Рена, конечно. Сейчас он был на факультете фехтования, и высока вероятность, что они однажды столкнутся. Потому что для него было удовольствием всей жизни — издеваться над Вероникой.

Ну и он, конечно.

«Сиан».

Император и муж, которого она любила больше жизни. Они жили вместе, но ей не хотелось бы его видеть, потому что отношения у них были хуже не придумаешь. Сам его вид причинил бы ей боль.

«Кажется, с этим ничего не поделать».

Живя на территории академии, они не могли не столкнуться, пусть и случайно. Особенно если им выделят комнаты в одном и том же общежитии, предназначенном для императорской семьи, наследников герцогов или потомков тех, кто внес величайший вклад в основание страны.

«Притворюсь, что не знаю его, даже если случайно столкнемся. Вся боль осталась в прошлой жизни».

Пока Елена набиралась решительности, карета прибыла к воротам Приграничной академии. Выяснив, кто едет, стража пропустила их в академию. Елена смотрела в окно на открывающийся вид. Они миновали знакомые скульптуры и часовую башню, фонтан и тренировочные площадки факультета фехтования, и здания, которые тянулись с обеих сторон просторной главной улицы. Она даже видела двухэтажные крыши зданий в старом западном стиле. Выглядели эти домики как маленькие виллы.

— Мы прибыли к общежитию, леди.

Энни быстро открыла дверцу, когда Елена указала на нее подбородком. Выйдя, служанка молча поклонилась.

Елена внимательно огляделась. Это походило на сад в лесу, так хорошо здесь сочетались единственное здание общежития, маленький фонтан и лавровое дерево.

— Вы где? Несите багаж.

— Да, госпожа.

Энни, которая не могла отвести глаз от открывшегося вида, тут же занялась багажом. Мэй уже переносила вещи. Харельбард оглядел общежитие снаружи, потом обвел взглядом окрестности.

Елена стояла в гостиной на первом этаже и указывала на каждый недочет.

— Шторы старые. Замените. Из какого это века? Снимите.

Стирая следы леди Вероники, Елена заполнила пространство рамами, занавесками и коврами из герцогства. Ей хотелось устроить как можно больше неприятностей, ведь она здесь проведет всего лишь год.

Елена поднялась в спальню, когда ее подготовили. Оглядевшись и оценив качество уборки, она удовлетворенно села на кровать.

— Эти несколько дней у нас будет много посетителей. Убедитесь, что их примут должным образом. Энни, на тебе чай и закуски. Разве Мэй сможет последовать твоему примеру, если ты его не подашь?

— Разумеется! Положитесь на меня, госпожа.

Энни тут же просияла. Ее беспокоило, что Мэй старше ее. Потому, когда Елена установила иерархию, она не могла не обрадоваться. Елена этого и добивалась. Она собиралась тренировать Энни, не используя своих рук. Потому что у нее была Мэй.

Энни со своим упрямым характером наверняка захочет стать «наставницей» Мэй. Даже так, лет ей было немного, с ней трудно было совладать, а ее энтузиазм бил через край.

«Мэй, ты справишься?»

Елена затаила дыхание, но Мэй была словно ядовитая змея. Иначе она бы не пыталась убить герцога.

— Энни, иди приберись внизу.

— Да! Как прикажете, леди! — решительно ответила Энни и вышла из спальни. За закрытой дверью послышался скрип деревянной лестницы. Когда все стихло, Елена достала из шкатулки изумрудную брошь.

— Мэй, для тебя есть другое поручение. — Она протянула ей брошь. — Найди в академии первокурсницу археологического факультета, студентку по имени Люция. Найдешь — передай это ей.

— Слушаюсь, леди.

— И помни. Энни не должна об этом узнать. Ни сейчас, ни после. Понятно?

Мэй молча кивнула. Она выглядела немного растерянной, но ничего не спросила.

Горничные ушли, и Елена поняла, что очень устала.

— Постойте. Почему так хочется спать?

Она упала на кровать. Накопившаяся усталость от поездки вылилась в крепкий сон.

Елена проснулась и открыла глаза. На место темной ночи пришел день.

— …Когда же я в последний раз так мирно спала?

Похоже, сказалось то, что она наконец-то сбежала от бдительного надзора Лайбрик. Она поверить не могла, что спала так долго.

Тук-тук.

Она коснулась своих растрепанных волос и вдруг услышала стук в дверь.

— Это Мэй.

— Входи.

Войдя Мэй протянула ей брошь, завернутую в платок.

— Я слышала, что она была в школе, но я не смогла ее найти. Ее соседка по комнате сказала, что уже несколько дней ее не видела.

— Правда? Тогда ничего не поделать. Хорошо поработала.

Когда Мэй развернулась и вышла, Елена убрала брошь обратно в шкатулку.

— Какой же ты человек, Люция?

Елена никогда ее не видела. Они были записаны на один и тот же курс искусства, но Люция никогда там не появлялась, так что у них не было возможности встретиться. Говорили даже, что Люция первой записалась на занятия, но прогуливала их целый год.

— Так симптомы появились еще до начала занятий?

Как она потом узнала, Люция не могла оставаться в академии и посещать лекции. У нее была северная лихорадка, местная болезнь, которая из-за кашля и температуры походила на обычную простуду, но от которой шелушилась кожа. Эта редкая болезнь встречалась и в центре, и на юге континента, однако наиболее была распространена у людей из альянса трех наций и коренных жителей севера.

Самое страшное заключалось в том, что от этой болезни не существовало лекарства. Все они были бесполезны. В лучшем случае врачи советовали профилактические меры. Когда симптомы северной лихорадки только-только проявились, Люция тут же уехала лечиться, не успев даже взять академический отпуск.

Если бы не обстоятельства, такого бы не случилось. Вот почему ее имя было в списках, но никто ее не видел на занятиях.

Всегда рядом с именем Люции возникало еще одно имя. Эмилио, глава торговой гильдии Кастол, одной из десяти лучших на континенте. Елена только-только стала императрицей, когда услышала это имя. О нем, владельце богатейшей гильдии, который путешествовал между Севером и империей, пошли слухи, что он потратил сказочные богатства, чтобы вылечить свою дочь Люцию. Он даже ездил к луговым племенам, когда услышал, что эти восточные племена не страдали от лихорадки. И хотя он был чужаком, племя, впечатленное его стремлением вылечить дочь, позволило ему остаться.

Может, это его молитвы достигли неба? Эмилио все же нашел лекарство от северной лихорадки. Этим лекарством оказались лепестки ламинергии. Эмилио, пытаясь выяснить, почему луговое племя не болеет лихорадкой, обнаружил, что оно постоянно ест лепестки ламинергии. На севере, где были долгие зимы, они не цвели, потому их нельзя было есть. Но за это время его гильдия, которой он посвятил свою жизнь, обанкротилась, а сам он разорился. Хотя ему хватало и того, что он спас жизнь дочери. Разве может сопоставить богатство и жизнь его любимой дочери?

Убежденный в эффективности лекарства, он надеялся вылечить свою дочь. Подгоняемый этим желанием, он поспешил к Люции. Однако она, сражавшаяся с болезнью уже приличное количество времени, державшаяся только из-за обещания отца вылечить ее, умерла за день до его приезда.

Эмилио был безутешен. Он плакал над могилой Люции несколько дней. Когда Эмилио успокоился, он написал докторам письмо о том, что выяснил о лечении северной лихорадки. В конце он выразил надежду, что никто больше не умрет от этой болезни, как его дочь. Несколько дней спустя Эмилио, потерявший смысл жизни, испустил последний вздох. Это была настоящая трагедия.

Елена ненавидела трагедии. Потому что она встретила такой же печальный конец, как и они.

— Люция, ты такая везучая.

Елена села за письменный стол и взяла лучшую бумагу. Окунув перо в чернила, она быстро написала письмо, после чего сложила листок и положила его в конверт.

— Я спасу твою жизнь. Думай об этом как о плате за использование твоего имени.

Ровно год. Елена будет ходить под ее именем в академии год. Она станет единственной дочерью главы торговой гильдии Кастол, книжным червем и любительницей археологии. И теперь ее будут звать Люция.