Тень Императрицы (Новелла) - Глава 36

Гениальный музыкант, сочинивший симфонию «Небесная ария» в возрасте шестнадцати лет, потерял слух в двадцать. Он оставил без внимания хроническое заболевание и в итоге оглох. Елена собиралась помочь с лечением ушей Центонио.

Вдобавок к этому, она не упускала из виду даже самые мелочи, необходимые мастерам в медицинской, технической, художественной и философской областях. Причина, по которой Елена делала ставку на неизвестных пока мастеров, заключалась в ее желании добиться их расположения и преданности.

«Люди — это сокровища».

Проще всего спонсировать их и продавать готовые произведения искусства. Она с легкостью могла окупить свои инвестиции, но этого было мало. Елене хотелось большего.

Культурное воздействие!

Елена хотела лидировать, доминировать и управлять глобальными изменениями, опережая время.

— Мэй, возьми это.

На листе, который передала Елена, было подробно и доступно написано о насущных потребностях каждого человека.

— Иди, найди их и предложи им помощь, как указано здесь.

— Всем этим людям?

— Посмотри, они все нуждаются в поддержке. Кто-то плохо питается, у кого-то долги, плохое здоровье… Позаботься о том, что им нужно. Если им не хватает денег, дай им их. Если они больны, приведи доктора. Ты же можешь это сделать?

Мэй не могла стереть с лица озадаченное выражение. Достаточно было оставить решение таких вопросов на гильдию, однако Елена собиралась поручить это Мэй. Девушка должна будет составить собственное суждение и действовать в соответствии с ситуацией, в которой окажется.

—Я уверена, что ты прекрасно справишься.

Улыбка Елены выражала абсолютное доверие Мэй и веру в ее способности. Сама Мэй недоумевала, на чем основывается подобное отношение.

— Да, я постараюсь.

— Поговорим об этом, когда разберешься в ситуации. Это не тот вопрос, с которым можно разобраться за день или два, так что придется придумать способ одурачить Энни.

— Одурачить?

Елена многозначительно улыбнулась, когда Мэй с интересом посмотрела на нее.

«А-а-а!»

Крик Елены эхом разнесся из спальни на втором этаже общежития. Энни, занимавшаяся уборкой на первом этаже, и стоявший на страже Харельбард побежали наверх.

— Леди, вы в порядке?!

Энни и Харельбард, поднявшиеся на этаж почти одновременно, столкнулись с Еленой, которая хмурилась, глядя на свое красное распухшее запястье.

— Прошу, простите меня. Я совершила смертельный грех.

Мэй кланялась и извинялась перед Еленой. Чайная чашка и блюдце разлетелись по ковру. От разлитого чая поднимался пар. Запястье Елены было обернуто полотенцем. Похоже, что Мэй случайно пролила на нее кипяток.

— Простить? Извинения и все?

— Мне очень жаль. Простите меня в этот раз…

Следующие слова Мэй не получили продолжения.

Тыльная сторона ладони Елены взлетела вверх и ударила Мэй по щеке. Горничная, получив сильный удар, не смогла удержать голову, упала и заплакала.

— Л-леди!..

Энни и Харельбард застыли, не осмеливаясь шевельнуться. Энни, на личном опыте знавшая, насколько страшен был гнев Елены, затаила дыхание. А Харельбард, никогда ранее не сталкивавшийся с подобной ситуацией, растерялся.

— Выметайся! Я не хочу тебя видеть, так что убирайся сейчас же!

— Леди, простите меня только один раз…

— Ты что, не слышишь меня?! Убирайся отсюда!

Когда Елена яростно выплюнула слова, будто собираясь убить ими, Мэй в слезах направилась к выходу из спальни.

— Предупреждаю, не попадайся мне на глаза!

Вздрог.

Мэй содрогнулась от ледяного тона ее голоса. Бледная дрожащая девушка спустилась на первый этаж и вскоре покинула общежитие.

— На что ты смотришь?! Намочи полотенце в холодной воде!

— Да? Да, леди!

Энни, смотревшая в окно спальни на уходящую Мэй, внезапно пришла в себя и засуетилась.

— Вы можете вернуться, сэр.

Харельбард поклонился, по-видимому думая, что отставка ему не грозит и лучше побыстрее уйти.

— Вот, пожалуйста!

Елена обернула запястье принесенным Энни холодным полотенцем. Вода для чая была такой горячей, что до сих пор не остыла. Энни старалась избегать взгляда Елены, накладывая мази и бинты, чтобы не спровоцировать новый приступ гнева и критики со стороны леди.

— В любое время суток вы должны уметь выполнять свои обязанности. Как можно совершить ошибку, наливая чай? Ты можешь себе это представить?

— В-вы правы.

— Я должна была позвать тебя сделать это. Ты бы не допустила подобной оплошности.

Уголки губ Энни дернулись от похвалы Елены. Она справилась с выражением лица, но то, что Мэй выгнали, вызывало удовлетворение.

— Я опаздываю на лекцию.

— Идите, леди. Я приберусь здесь.

— Я рада, что ты здесь.

Елена с мазью на запястье вышла из общежития. Комплименты заставляют плясать даже кита*, и Энни, напевая, взяла пропитанный чаем ковер и с энтузиазмом начала его просушивать.

Елена направилась прямо в библиотеку. Лекция стала предлогом для выхода из общежития. На самом деле, профессор отсутствовал из-за выступления на конференции, и занятие отменили.

«Мне жаль, Мэй. Пусть это и спектакль, но я ударила тебя слишком сильно».

Предыдущий инцидент был игрой, спланированной Еленой и Мэй для того, чтобы обмануть Энни. Ради реалистичности происходящего Елена от души ударила ее по лицу. Благодаря этому она смогла одурачить Энни, но в глубине сердца она сожалела о сделанном.

Елена переоделась Люцией в архивной комнате. Теперь, когда она привыкла к макияжу, время на переодевание значительно сократилось.

«Сесилия, как мне относиться к тебе?..»

Глядя в зеркало, Елена задала себе вопрос. Когда-то она ненавидела ее как соперницу. Однако прошлые эмоции, обостренные возвращением в прошлое, постепенно притупились. Незваным гостем, вмешавшимся в отношения Сесилии с наследным принцем Сианом, была именно Елена.

Да, Елена чувствовала себя виноватой перед ней. Через год после того, как Сиан стал императором, Лайбрик и эрцгерцог Фридрих, пытаясь поставить Елену на место императрицы, отравили Сесилию.

Хотя Елена и не вмешивалась напрямую, она хотела добиться положения императрицы. Сейчас она могла лишь сожалеть…

«Мы с тобой не должны повторять это ужасное будущее».

Елена покинула комнату, решив, что не хочет снова оказаться в тех болезненных и трагичных отношениях. Несмотря на непрекращающиеся внутренние терзания, Рафаэль необходим ей. Если бы она стала избегать художника, чтобы не столкнуться с Сесилией, ее месть была бы серьезно затруднена.

Елена направилась к западной пристройке академии. Каждый раз приходя сюда, она чувствовала себя живой. В отличие от аристократов, словно наполненных формальностями и притворством, в этом месте преобладали простые искренние люди. Они легко общались с окружающими, даже на фоне дружеского соперничества. Елена все больше привязывалась к этой атмосфере.

— Мисс Люция!

Елена интуитивно повернулась к более естественному обращению, чем «леди Вероника».

— Здравствуйте.

Какое ужасное совпадение. Иначе в это время она ни за что не столкнулась бы с Сесилией.

— Я снова вижу тебя. Направляешься на встречу с Рафаэлем?

— Да, я выполняла некоторые поручения и решила навестить его. А вы?

— Это… правда, что я собираюсь увидеться с Рафаэлем, но по другим причинам. Я убегаю кое от кого.

Елена взглянула на натянуто улыбающуюся Сесилию.

— Вы кого-то избегаете?

— Есть такое. Он очень сложный для меня человек.

Сесилия, оставив загадочное замечание, помахала бумажным пакетом, который держала в руке.

— Идем. Я сегодня принесла кучу печенья.

— Как вы узнали, что я люблю печенье?

Весело и дружелюбно болтая, они подошли к пристройке. Сесилия, щебетавшая словно птичка, внезапно остановилась.

— Что-то не так?

Елена подняла глаза и засмеялась, будто удивившись. В это мгновение она увидела черноволосого мужчину, стоящего в десяти шагах перед ними.

— !..

Глубоко посаженные глаза, узкий нос. Достоинство и врожденное благородство, которые не могла скрыть даже студенческая форма. Атмосфера, подчеркивающая недопустимость небрежного обращения, хотя он просто молча стоял, была настолько внушительной, что невозможно было отвести взгляд.

— Ваше высочество наследный принц…

Маленькие губы Сесилии выдали личность этого человека.

Клавдий де Сиан. Молодой человек перед ней был наследным принцем империи Вецилия.

— Вы все еще избегаете меня.

Встретив принца и услышав его голос, Елена замерла в напряжении. Голос пробивался сквозь шум в барабанных перепонках, заставляя ее сердце бешено стучать. Казалось, он и Елена были единственными людьми, оставшимися в этом мире.

Как только она увидела Сиана, чувства, которые казались хорошо спрятанными и забытыми, снова всколыхнулись. Сложные эмоции, окрашенные негодованием, виной и сожалением по отношению к нему, нарушили баланс разума и чувств.

— Вы даже не отрицаете этого.

— Ваше высочество всегда доставляет мне неприятности.

Сесилия и Сиан обменивались фразами, однако Елена могла слышать только голос принца. Оставленные им на сердце и душе шрамы не исчезли. В памяти всплыли ужасные слова, ранящие ее чувства и вызывающие головокружение.

«Я никогда не любил тебя. Ты — ошибка, мой позор и мое несчастье».

Его жестокие слова, когда-то пронзившие ее сердце, превратились в шипы и снова вонзились в Елену. У нее перехватило дыхание, а по спине побежал холодный пот. Для Елены Сиан был болью, незаживающей раной и непроходящей мукой.

— Я извинюсь перед тобой, поэтому я хочу, чтобы ты уделила мне время.

— Ваше высочество снова принуждает меня. Эм-м? Мисс Люция?

Сесилия, стоявшая с горькой улыбкой, заметила, как изменился цвет лица Елены, и обеспокоенно спросила:

— Что случилось? Тебе плохо?

— …

Елена была не в состоянии ответить. Ей с трудом удавалось держать себя в руках.

«У меня кружится голова. Пожалуй, на сегодня хватит…»

Если так продолжится, это не закончится ничем хорошим. Ее разум хотел отдохнуть, и тело последовало за ним.