Тень Императрицы (Новелла) - Глава 39

Лекция по континентальной истории оказалась самой ужасной для Елены за все время ее обучения в академии.

Слушая скучную лекцию профессора по истории, Рен неотрывно смотрел на Елену на протяжении всего занятия. Девушка думала, что достаточно не обращать внимания, однако, такая ситуация оказалось крайне неприятной и обременительной для нее.

— На этом занятие окончено. К следующей лекции изучите предысторию создания Тройственного союза.

Даже после завершения лекции и ухода профессора Елена продолжала чувствовать настойчивый взгляд Рена, пристально смотрящего на нее.

«Неважно. Я не могу пренебрегать им вечно».

В прошлом она бы полностью проигнорировала его, но сейчас не могла. Выдавая себя за Люцию, она столкнулась с Реном, и теперь должна учитывать его вовлеченность в события.

— Странно, — пробормотал Рен, пристально глядя в лицо Елены.

— Ты единственный, кто смотрит на меня на протяжении всей лекции. Хочешь мне что-то сказать?

—Вероника слушает лекцию, это так странно. Неужели собралась вскоре умереть? Ты вдруг изменилась.*

Елена поднялась со стула, чувствуя, что он не достоин ее внимания. Даже пытаться отшутиться от него — пустая трата времени.

Грохот.

Внезапно Рен отодвинул свой стул и резко встал. Елена передернулась от громкого и угрожающего звука. Тем не менее, она старалась не терять присутствия духа.

— Посмотри-ка, ты не боишься.

— Разве есть причины бояться?

Рен улыбнулся и пожал плечами.

— Ты снова выбираешь правильные слова.

— Достаточно. Давай остановимся.

Елена поспешила уйти из кабинета, но Рен протянул руку и преградил ей путь. Елена отвела взгляд.

— Ты его почистила?

— …

— Ты меня не слышишь?

Рен тут же убрал руку и освободил путь, как будто не он только что удерживал Елену.

«Я не должна забывать, как вела бы себя Вероника в такие моменты».

Елена справилась со своим выражением лица, будто ничего не произошло, но не могла легкомысленно отнестись к его словам.

«Ты все еще подозреваешь меня».

Она думала, что он сдался, увидев тогда шрам за ее ухом, но кузен оставался крайне настойчивым. Рен ухмыльнулся и повернулся, засунув руки в карманы.

— Холодновато без пиджака. Куда же он подевался?..

— !..

Сердце Елены упало, когда она услышала слова Рена, сказанные якобы самому себе. Хотя она и догадывалась, но все же мурашки пробежали по коже при мысли, что он ищет Люцию.

«Это самое худшее».

Елена закусила губу, глядя на Рена, выходящего из лекционного зала. Нелегко будет свободно действовать в роли Люции, когда пристальное внимание Рена приковано к ней. Сейчас он не может связать Веронику с Люцией, но по мере увеличения количества встреч сообразительный Рен быстро все заметит. В этом можно даже не сомневаться.

«Мне следует пересекаться с ним как можно реже».

Елена направилась в комнату архива, стараясь быть предельно осторожной. Ее беспокоили интерес и подозрения Рена, но она не могла отступиться от задуманного так просто.

Переодевшись Люцией, Елена вышла из библиотеки. Не зная, где и когда столкнется с Реном, она зорко огляделась по сторонам и тихонько пошла к нужному ей месту. К счастью, ее усилия окупились, и она смогла безопасно добраться до западной части академии, не повстречав кузена.

«Здесь его быть не должно».

Шансы встретить его в этом месте были невелики, так как факультет искусств, посещаемый в основном простолюдинами, располагался на противоположной стороне от факультета фехтования Рена.

Она вошла в мастерскую Рафаэля, почувствовав привычный затхлый запах сырого помещения.

— Рафаэль, я здесь!

Елена поздоровалась, ведя себя как жизнерадостная первокурсница.

— Мисс Люция?

Из-за мольберта послышался измученный голос Рафаэля. Темные круги под глазами, казалось, спускались до подбородка, будто он был сильно ранен.

— В-вы живы?

— Пока да. Но чувствую, это ненадолго. Не знаю, насколько еще меня хватит…

Лицо Рафаэля было бледным, как у покойника, да и отвечал он невнятно.

— Что за скверная шутка? Что происходит? Вы действительно в порядке?

Встревоженный взгляд Елены устремился на пол, заваленный скомканными и порванными набросками. Художественные терзания Рафаэля бросались в глаза.

«Неужели ничего не получается?»

Работы Рафаэля в настоящее время находились в неопределенном состоянии. Его техника была в значительной степени усовершенствована с помощью Елены, но она все еще не позволяла передать суть картины.

— Я был так расстроен, что устроил большой беспорядок, словно ребенок. Как вы себя чувствуете, мисс Люция?

— Я? Как видите, сейчас со мной все хорошо.

Похоже, он услышал об обмороке от Сесилии.

— Я рад. Я очень волновался, когда услышал об этом.

— У меня немного кружилась голова. После отдыха мне стало лучше.

Елена лучезарно улыбнулась, доказывая свое прекрасное самочувствие.

— Вы же знаете, что сейчас выглядите гораздо хуже меня?

— Все не так плохо. Мне просто нужно умыться. Не беспокойтесь.

Рафаэль горько рассмеялся. Он будто постарел за последнюю неделю.

— Не будьте таким нетерпеливым. Иногда не страсть и усилия, а беззаботное время и отдых могут подсказать ответ.

— Время…

Рафаэль уставился на Елену, давшую совет. Он часто удивлялся словам девушки, которая казалась мудрее профессора философии.

— Почему вы так на меня смотрите?

Елене было неуютно под взглядом Рафаэля, не обронившего ни единого слова. Вероятно потому, что своим настойчивым преследованием Рен уже вдоволь наигрался на ее нервах.

— О, это привычка. Прошу прощения.

— Не извиняйтесь слишком вежливо. Мне становится неловко.

Когда Елена разрядила атмосферу, помахав руками, Рафаэль слегка улыбнулся. В этот момент он смог освободиться от изводивших его мыслей.

— Я просто подумал… Я хотел бы увидеть картину, написанную вами, мисс Люция.

— Мной?.. Мою картину?

Елена сильно смутилась от такой неожиданной просьбы. С другой стороны, она предполагала нечто подобное. Для него естественно проявлять любопытство, потому что до сих пор она демонстрировала, что разбирается в живописи.

— Не обращайте внимания, это просто мысль. Мимолетная мысль.

Елена задумалась на мгновение. Если она могла помочь преодолеть кризис, то хотела попытаться, даже не имея достаточно навыков.

— Я попробую нарисовать что-нибудь.

Глаза Рафаэля расширились. Хотя ему было жаль оказывать на нее давление, требуя слишком многого, он не мог скрыть своего нетерпения.

— Вам не нужно так стараться ради меня…

Елена решительно покачала головой. Она хотела явно показать, что ее не принуждают.

— Я собираюсь рисовать, потому что сама этого хочу. Не смейтесь надо мной, даже если получится плохо. Хорошо?

Елена усмехнулась.

— …

Но глядя на большой белый холст, Елена растерялась. Она не могла сообразить, с чего начать и чем заполнить это огромное, словно море, чистое полотно.

«Что же мне нарисовать?»

На ум сразу приходит имитация. Во время обучения у Рафаэля она копировала шедевры известных художников эпохи Возрождения. Интересно, сумела бы она сейчас нарисовать одну из тех работ на более высоком уровне?

«Нет, это не подойдет».

Елена взглянула на читающего в отдалении Рафаэля, опасаясь его вмешательства. Причина, по которой она взяла кисть, заключалась в желании помочь Рафаэлю вложить свою душу в создаваемые им работы.

«Это всего лишь имитация, не более того. Подобное ему не поможет».

Это может удивить Рафаэля, но не дать ему понимания. Если это так, то ей даже не нужно рисовать.

«Я должна создать свою собственную картину».

Елена приняла решение и закрыла глаза. Обрывки прошлого пронеслись в сознании. Она смотрела на эти фрагменты: когда она была счастлива, когда ей было грустно, когда она была одинока, когда она была несчастна, когда она была взволнована… Все эмоции, которые она испытала в своей жизни, будто пронзили ее.

Елену тянуло к самому острому и болезненному осколку воспоминаний. Она не хотела открывать этот тщательно сокрытый уголок памяти, но не могла совладать с сознанием, продолжающим стремиться к нему.

Нужно отвернуться, нужно забыть, нужно успокоиться и найти утешение. Из-за недавней встречи с любимым и ненавистным человеком в голове возник этот обрывок воспоминаний. Елена попыталась отгородиться от него, но больше не могла избегать прошлого. Было так тяжело просто думать об этом, но она набралась смелости. Давай больше не будем прятаться и встретимся лицом к лицу.

Елена схватила кисть. Она перенесла масляную краску на палитру и, не раздумывая, поднесла кисть к холсту. Она не осознавала, что в этот момент отбросила все маски и стала сама собой. Елена пренебрегла наброском и сконцентрировалась на воссоздании образа из своей памяти.

Техника? Что ж, она ею владела. Но она все забыла. Чтобы правильно передать чувства, технические средства выражения должна быть согласованы и гармоничны. Елена пренебрегла всем этим.

«Ах».

Девушка застыла, глядя на картину. Она ощутила себя одинокой как никогда раньше. Не существовало ничего больше, только холст, кисти, масляные краски и она сама.

*Прим. Пер. Есть такое поверье, что перед смертью человек резко меняется.