Тень Императрицы (Новелла) - Глава 68

— Мисс Люция, не хотели бы вы подойти и посмотреть сами? — Рафаэль проигнорировал слова Рена, обращаясь к девушке.

— Прямо сейчас?

— Да, вышло намного лучше, чем я ожидал, поэтому хотел бы показать вам.

До недавнего времени Елена никогда не видела этого портрета. Она боялась, что Рафаэль почувствует себя подавленным, если она попросит показать его. Несмотря на то, что ей было любопытно, она все же сдерживалась, желая, чтобы Рафаэль предложил это первым. Девушка подумала, что он, возможно, чувствует себя по-своему обремененным, и поэтому была готова подойти и посмотреть на свой портрет.

— Тогда хорошо. Я с нетерпением ждала этого.

Елена обошла мольберт и встала позади Рафаэля. Посмотрев через плечо мужчину на картину, покрывающую холст, она издала восклицание.

— Он еще не закончен, поэтому, пожалуйста, не судите строго.

Елена подняла очки в оправе и медленно посмотрела на портрет. Он был настолько качественно написан, что мало чем отличалась от тех дней, когда Рафаэль был в расцвете сил.

«Интересно, была ли я когда-нибудь столь вдохновляющей?»

Внешность Елены на портрете выглядела женственной и полной жизни. Улыбка, нежно расцветавшая на ее лице, естественным образом, заставляла зрителя чувствовать себя ближе к ней и дарила ощущение комфорта. Что было очевидно, так это то, что портрет производил впечатление, которого она никогда не показывала, когда притворялась Вероникой.

— Ну так что?

— Я удивлена. Это так на меня не похоже.

— Ну, разве это не мошенничество?

Откровенное заявление Елены было прервано Реном, стоявшим у нее за спиной. Однако Рафаэль, который даже не счел нужным отвечать, продолжал говорить.

— Вот тогда-то я и сказал, что увидел свет. Мне показалось, что это было странное чувство. Тихое, но умиротворенное, грациозное, но чистое. Я попытался выразить всю тайну этого.

— Прекратите так говорить. Мое лицо горит. Я этого не слышу.

Когда Елена помахала рукой, Рафаэль повернулся к холсту с нежной улыбкой.

— Довольно искренне, не так ли?

— Да, я это чувствую. Слишком прекрасно.

Лицо Елены расплылось в улыбке. Картина все еще не закончена, но она была уверена. Рафаэль преодолел свой кризис. Это произошло потому, что трогательное дружелюбие и таинственная теплота, которые она почувствовала, увидев знаменитые произведения Рафаэля в своей прошлой жизни, были переданы через этот портрет.

— Поздравляю, старший. Вы пережили свой спад.

— Спасибо мисс Люции. Благодаря вам, я думаю, что смогу сдержать свое обещание.

— Обещание?

— Фестиваль искусств. Я думаю, что запишусь на него, когда закончу с последними штрихами.

Выражение лица Елены прояснилось. Она надеялась на это, но ее сердце уже билось при мысли о том, что она может представить работу Рафаэля на фестиваль искусств.

Девушка могла поспорить, что это будет новшество. Мир искусства окунется в пучину смятения. В том, что кажется простым портретом, Рафаэль преодолел ограничения репрезентации, используя старомодные рамки и стандартизированные техники. Он преодолел ограничения портретной живописи, которая была направлена на то, чтобы запечатлеть лишь внешность в одной картине. И сейчас художник попытался изобразить жизнь и времена модели.

«В этом году. Он войдет в свет на два года раньше первоначальной истории.»

Мастера эпохи под патронажем L присоединятся к Рафаэлю, который будет в качестве предводителя. В тот момент, когда салон, построенный Рэндолом, наконец-то завершится, архитектурный мир погрузится в напряжение. Но как насчет базилики Диаса или одежды революционного дизайнера Кристины? Когда прозвучит музыка гениального композитора Центонио, а появление оратора и мыслителя Лил Пуччини, прозванного «тайфуном новой эры», заставит затаивших дыхание людей подняться. Скоро мир перевернется. (п/п: Божечки, это так красиво звучит…)

— Вау, ты и правда так сказал. Свет. У меня побежали мурашки по коже? Это убийство. Ты пытался убить меня, испачкав мои уши.

— …

Даже в такой эмоциональный момент Рен действовал единообразно и нанес второй удар. Когда-то слово «ублюдок» всегда звучало вместе с прилагательным «вечный», и сейчас это словосочетание вертелось у Елены на языке.

Это случилось именно тогда. Деревянная дверь, которая до этого была плотно закрыта, внезапно открылась, и на пороге появилось неожиданное лицо. Это был Сиан.

— Приветствую Ваше Высочество.

Елена и Рафаэль встали и вежливо поздоровались с ним. Визит был внезапным и без предупреждения, но поскольку принц часто посещал художественную комнату, они не были смущены. Однако существовала еще одна проблема.

— Почему вы здесь?

Увидев Рена, сидящего на стуле в углу студии, выражение лица Сиана стало холодным.

— Я пришел сюда, потому что хотел кое-кого увидеть. Ваше Высочество, разве это не недостойное место для вашего здесь пребывания?

— Похоже, вы что-то напутали.

Сиан открыто давил на Рена.

— Воу-воу. Успокойтесь. Раньше мы ведь хорошо ладили. Ты так не думаешь, младшая?

— …

— Если ты будешь игнорировать меня в этой ситуации, я не стану больше терпеть.

Несмотря на отсутствие ответов у Елены, Рена, казалось, это мало волновало. Затем Сиан повернул голову и спросил:

— С вами все в порядке?

— Я? Да. Думаю, что со мной все в порядке. — смущенно ответила девушка на неожиданный вопрос Сиана.

— Понял.

Разговор был коротким, но в студии не было никого настолько бесчувственного, чтобы не заметить, что Сиан заботится о Елене.

— Что, неужели я единственный, кто сейчас плохо себя чувствует? (п/п: я его все еще обожаю)

— …

Испытывая странное чувство дисгармонии, Рен открыто заговорил, а Рафаэль держал рот на замке и берег свои слова. Хоть реакция была спокойной, однако глаза не могли скрыть его растерянности.

Больше всего переживала Елена, оказавшаяся в эпицентре событий. С искренним отношением Сиана, которого никогда не получала, она была одновременно благодарна, но в то же время удивлена и сбита с толку. Елена уставилась на Сиана, стоявшего перед ней, не сводя с него глаз. Даже когда она впервые встретила его в академии после своего перерождения, она могла видеть, как Сиан из ее прошлой жизни и нынешний накладываются друг на друга. Каждый раз, когда девушка сталкивалась с ним, шрамы ее прошлого покалывали.

Но Елене было уже все равно. С определенного момента она могла спокойно встретиться лицом к лицу с мужчиной и перекинуться с ним парой фраз. Такое случалось и раньше. Например, когда он появился как бы случайно и спас ее от Авеллы, она была так благодарна.

Пока Елена углублялась в свои мысли, приоткрытая деревянная дверь распахнулась, и Сесилия решительно вошла. (п/п: ну, все в сборе теперь)

— Я пришла. Я приготовила для тебя кучу сэндвичей… А? О! В-Ваше Высочество здесь?

Сесилия, которая поздоровалась с Сианом, обнаружила Рена, скрючившегося в углу студии, и распахнув свои глаза, стала похожа на олененка.

— Старший Рен, факультет фехтования?

— Да. Для меня большая честь видеть вас, Сесилия.

Рен улыбнулся и притворился, что уже с ней знаком. Сесилия стояла с озадаченным выражением лица. Мало того, что тут находился Сиан, с которым было неловко пересекаться из-за недавнего инцидента, так еще и присутствие самого язвительного в академии студента – Рена, делало эту ситуацию еще более сложной.

— Эй, почему в этом подвали собрались такие разношерстные люди? — Рен, взволнованный появлением нового лица, указывал пальцем на каждого по очереди.

— Наше Высочество, которое в будущем возглавит империю. Он очень хороший человек.

Рен громко зааплодировал, представляя будущего правителя, однако Сиан проигнорировал его, считая, что этот парень не стоит его времени.

— Сесилия, единственное дитя благородного графа Виллема*. Ах! Мне даже пришлось бы добавить слова «следующая могущественная наследная принцесса», не так ли? (п/п: Граф Виллем Линдон)

Девушка попыталась что-то сказать, но сразу же закрыла рот, поняв, что Рен еще не закончил.

— Мой друг-художник, которого в академии считают гением.

Взгляд красноволосого перекинулся на Елену.

— Люция, студентка-загадка, которая сбила меня с толку и околдовала Его Высочество.

Выражение лица Елены стало хмурым из-за этого вульгарного выражения. «Околдовала». Вводящий в заблуждение выбор слов Реном раздражал.

— И наконец, Рен Басташе. Разве это не жутко? Вы можете делать с этими участниками все, что угодно. Давайте похлопаем.

Парень, который был сам по себе очень взволнован, зааплодировал. Он даже посмотрел на них так, словно ждал ответной реакции, однако все посмотрели на него с неодобрением. (п/п: нет, этот персонаж хорошо разбавляет эту атмосферу, полную интриг и политики)

— Вы не умеете получать удовольствие от происходящего. Похоже, я тут единственный, кто выглядит как злодей. — Хоть замечание прозвучало очень уныло, Рен не выглядел расстроенным.

«Ха, как это произошло? Он ведь буквально недавно тихонько сидел и никого не трогал.»

Голова Елены раскалывалась от пронзительной боли. За исключением Рафаэля, это были все люди, с которыми она не хотела встречаться во время учебы в академии. Плохие связи из ее прошлой жизни были настолько сильны, что она предпочла бы, чтобы они не виделись ради них же самих. Однако, когда девушка раскрыла глаза, то обнаружила, что все они смотрят друг на друга в этом тесном подвале, связанные судьбой или ее злобой, и переплетаются гораздо теснее, нежели в прошлой жизни.

— …

Когда Рен замолчал, в подвале воцарилась тишина. Ситуация стала настолько запутанной, что кому-либо было трудно растопить этот лед первым.

Сиан и Рен не ладили, а Сесилия чувствовала себя неловко с Сианом, сама того не осознавая, из-за вопроса, связанного с назначением наследной принцессы. Статус Рафаэля мешал ему достойно обращаться к другим. А Рен был вообще ублюдком. Тем не менее, отношения Елены сложились наиболее естественно, если не считать их прошлых судеб. Ну, кроме Рена. (п/п: АХАЩЗ)

В своей первоначальной истории между ними не было никаких контактов.

«Это из-за меня. Все пошло наперекосяк из-за меня.»

Елена вынуждена была признать, что причина, по которой эти люди, которые никогда не контактировали друг с другом, собрались в тесном подвале, заключалась в вмешательстве Люции, которой никогда не существовало.

Девушка тихо вздохнула. Если не из чувства ответственности, то, по крайней мере, она хотела избавиться от этой неловкости.

— Старшая, разве вы ранее не сказали, что принесли бутерброды?

— Хм? Ух. Я принесла это, потому что подумала, что вы снова умираете с голоду.

— Хорошо. Мы очень голодны.

Елена улыбнулась, взяла корзинку, которую держала Сесилия, и поставила ее на стол. Количество упакованных сэндвичей было в самый раз.

— На что вы смотрите?

— …

— Старшей пришлось потрудиться, чтобы привезти это сюда. Давайте съедим по бутерброду вместо того, чтобы пялиться друг на друга.

Рафаэль, который чувствовал себя неловко, по предложению Елены схватил бутерброд. Сесилия, смущенная тем, что хранила молчание, достала приготовленный ею чай и разлила в пустые чашки.

— Они ведь не отравлены, не так ли?

Рен подошел и взглянул на бутерброды.

— Тогда не ешь.

— Спасибо за еду.

Рен тоже взял бутерброд и начал жевать. Только последний, кто остался стоять, был Сиан, который не смог втиснуть сэндвич внутрь, и находился в неловкой позе.