Варварское предложение (Новелла) - Глава 64

Последний король из рода Гейнерс был очень рад, когда в семье Арсак родилась дочь. Услышав эту новость, он сразу же помчался в их особняк и сказал утомлённым и ничего не понимающим родителям с новорожденным ребёнком на руках, что они должны обручить своих детей. Дочь Арсаков росла здоровой, но сын Гейнерса часто болел, поэтому их помолвку продолжали откладывать. Пока однажды шесть семей не вонзили нож в спину короля. На этом история с помолвкой закончилась.

По крайней мере, так думал Блэк. Принцесса Лиэне теперь была не его невестой, а правительницей Наукэ, возлюбленным которой был старший сын из другой семьи. Хотя разумом Блэк это понимал, но чувства его не менялись. Видимо, он всё время думал лишь о том, как вернуться к своей любимой. В противном случае Блэк бы не чувствовал себя как дома. Лиэне была его домом ― неизменным местом, где ему казалось, что он никогда не уезжал, и куда Блэк мог вернуться. Оставить её снова было бы безумием.

― Сейчас я думаю точно также. Я буду жить как муж принцессы и её рыцарь-хранитель. Я не хочу больше видеть, как проливается кровь.

― Так вот…почему вы так сильно изменились. Понимаю.

Так вот какова была причина, по которой его господин, придя в Наукэ, был таким непривычно добрым и ласковым.

― Я приведу вам служку.

― Сейчас же.

― Э-э, с-сейчас?.. Вы сказали сейчас же?

Блэк махнул рукой, словно его раздражало повторять во второй раз.

― Как можно быстрее.

― …Да, господин.

Фермос поклонился и вышел из комнаты.

*****

― Через два дня.

Благодаря напряжённой работе нового советника Алланда была назначена дата Великого Совета. Все шесть семей прислали письма о своем согласии на участие, и он повесил их на площади в качестве официального заявления, завернув в пергаментную бумагу.

Местом проведения Великого Совета был дом собраний посреди площади Бога. Некогда элегантный зал с девятью фонтанами, созданных по образцу девяти водопадов, которые были раньше символом Наукэ, был таким же старым и грязным, как и любое другое место в королевстве.

Управлять домом собраний должны были шесть семей, но Кляйнфелтер оставил это королевской семье, потому что это стоило денег. Когда Лиэне взошла на престол, она не знала, что делать, поэтому выделила на него бюджет, но несколько лет назад поняла, что в этом нет необходимости, и вычеркнула эти расходы. В результате крыша прохудилась, а стены покрылись трещинами.

― Я был в доме собраний… Думаю, нужно там прибраться.

Лиэне слушала его слова с таким видом, словно её это интересовало не больше, чем грязь под ногтями.

― Совет позаботится об этом. Оставь всё, как есть.

― И всё же… Всё будет нормально? ― спросил несколько смущённый Алланд.

― Если они не позаботятся об этом, то будут дышать пылью. Не знаю, смогут ли главы шести семей это вынести.

― Т-тогда… Я сообщу им об этом.

― Это не срочно, так что можешь не торопиться. Просто нужно сообщить им до начала собрания.

― Хорошо… Как прикажете, ― неуверенно кивнул Алланд.

Он всё ещё не знал об ужасных отношениях между шестью семьями и королевским домом Арсак. Лиэне, которая собиралась отослать Алланда, вдруг кое-что вспомнила и спросила:

― А, кстати, были ли какие-нибудь подозрительные движения в особняке Кляйнфелтеров?

― Что вы имеете в виду?

― Что угодно. Например, что несколько дней назад он с ума сходил от злости ― подобных слухов не было?

Алланд наклонил голову.

― Когда я был там, то всё было так же, как раньше. Если бы я не был королевским советником, то не знал бы, что председателя нет в особняке.

― А, вот как… Понятно. Тогда можешь идти.

― Зовите меня, если я вам понадоблюсь, ― Алланд поклонился и ушёл.

― …Хм, это странно, ― оставшись одна в королевском кабинете, Лиэне подпёрла рукой голову и задумалась. ― Там побывали тиваканцы и забрали миссис Хентон, но всё выглядит так, словно ничего не случилось? Как такое может быть?

Потеря миссис Хентон означала также утрату возможности использовать Климу, как мальчика на побегушках. Он знал обо всех злодеяниях Кляйнфелтеров. Они в любом случае должны были или попытаться вернуть Климу, или убить, чтобы заткнуть ему рот, поэтому такая тишина была странной.

― Неужели роль Линдона Кляйфелтера настолько велика? Кроме него больше некому позаботиться об этом?

Это было нелепо. Кляйнфелтеры были самой большой семьей в Наукэ. Они были очень богаты, поэтому на них работало много людей.

― Линдон Кляйнфелтер не смог бы совершить все эти злодеяния в одиночку… Уверена, что у него есть помощники.

Ей стало душно. Лиэне поднялась со своего места и направилась к окну.

― Всё это время я не знала, как живёт мое королевство.

Она понятия не имела, что семья Кляйнфелтер, самый большой враг королевской семьи, делала за её спиной. Лиэне была зла и смущена одновременно.

― Я просто плыла по течению.

На самом деле ежедневная рутинная работа в Наукэ была тяжёлой и изнурительной. Лиэне, унаследовавшая трон в юном возрасте, не знала лёгкой жизни монарха.

― Но так больше не может продолжаться.

Ей нужны были глаза и уши. Она должны была знать всё, что происходит в каждом уголке этого маленького королевства.

С другой стороны, Лиэне была рада, что узнала об этом, пока не стало слишком поздно. Если бы она и дальше жила, как невеста Лафита Кляйнфелтера, и была продана, когда не смогла бы дальше оплачивать долги, то стала бы человеком, который не заслуживает, чтобы его называли монархом. Всё изменилось, когда Блэк ворвался в её жизнь.

― Он дал мне слишком много…

Лиэне прижалась лбом к окну.

«Поэтому я тоже отдам тебе всё, что только смогу».

Покинув королевский кабинет, Лиэне направилась в северную башню, захватив королевские драгоценности.

*****

― …

― …

Выражение её лица было спокойным, но взгляд оставался таким же. Выражение глаз миссис Хентон казалось мягким, но сломленным. Этот взгляд разбивал сердце.

― Я пришла посмотреть, всё ли у тебя в порядке. Кровать, наверное, неудобная?

― …Всё в порядке.

Миссис Хентон даже не поздоровалась с внезапно появившейся Лиэне. Хотя принцесса этого ожидала, но всё равно ощутила горечь.

― Рада это слышать. Я принесла немного фруктов, хочешь попробовать? ― Лиэне протянула корзинку, которую захватила по пути на кухне.

― Зачем вы это делаете? ― спросила миссис Хентон вместо того, чтобы принять фрукты, уставившись на принцессу. ― Разве вы не знаете, кто я? Я не возьму ничего, что даст мне принцесса.

― …Когда я услышала, что тебя разместили в этой комнате, то подумала, что тебе будет тоскливо. Солнечный свет сюда не попадает, и тут всегда темно. Говорят, что в такое время нужно съесть что-нибудь сладкое.

― Если в душе кромешная тьма, какое значение имеет солнце?

― … ― Лиэне не нашла, что сказать.

Даже вспоминать через что прошла миссис Хентон было тяжело. Один сын умер, другой был сломлен. И именно её муж убил их ребёнка. Он хотел спасти сына своего господина, а не свою семью. Так сэр Хентон отдал свою жизнь. А миссис Хентон держал в заложниках человек, убивший её мужа, и она, мёртвая внутри, жила как рабыня.

«Как она сумела вынести такую жизнь?»

― Может хочешь съесть что-то другое?

― Мне ничего не нужно.

― Я сменю постельное белье до наступления темноты. В этой комнате всё старое и не годится для использования.

― Не нужно.

― Прости. Я не могу придумать, что могу сделать для тебя ещё. Скажи, если тебе что-то нужно. Я оставлю фрукты, поэтому съешь их попозже, если захочешь.

Лиэне поставила корзину на маленький столик рядом с кроватью и повернулась.

Шлёп!

В следующее мгновение Лиэне что-то услышала. Обернувшись, она увидела, как миссис Хентон швырнула корзинку на пол и наступила на упавшие плоды.

― …Осторожнее, там не только фрукты. Если наступишь не туда, то поранишься.

― ?..

Миссис Хентон, которая топтала фрукты, словно это была голова Линдона, подняла взгляд на принцессу. Она выглядела растерянной.

― Что вы сказали?..

― Вот, ― Лиэне подошла к миссис Хентон порылась в остатках раздавленных фруктов. ― Я положила это сюда.

Между пальцев Лиэне было что-то твёрдое. Она вытерла этот предмет от мякоти и сока об свой рукав.

― Это часть приданного матери, которое она привезла, выйдя замуж. Это самое ценное, что у меня осталось.

Предмет, который засиял, когда его вытерли начисто, оказался кулоном в форме розы, сделанный из рубина.

― Почему это?..

― Как я уже сказала, это самое ценное.

― …

Лицо миссис Хентон вспыхнуло. Она была таким же мягким человеком, каким казалась. Даже когда женщина злилась, она всего лишь топтала фрукты. Цвет её лица мгновенно изменился.

― Думаете, что подарите мне драгоценности, и я всё забуду? Кто умер, и кто кого убил?

― Нет.

― Если вам дать драгоценности, вы всё сможете забыть? Даже самые важные моменты? Даже если это смерть человека?

― Нет, я так не думаю.

― Тогда что это?! ― миссис Хентон подбежала и выхватила кулон с драгоценным камнем из рук Лиэне.

Бам!

Кулон опять бросили на раздавленные фрукты.

― Я принесла его… ― Лиэне снова подняла и вытерла кулон. ― Потому что он красивый.

― …Что?

― Поэтому я подумала, что тебе понравится на него смотреть.

― …

Тук.

Лиэне положила на стол хорошо отполированный кулон.

― Я слышала, что с тобой случилось. Не представляю, как тебе тяжело. Уверена, в твоих глазах я такая же, как Кляйнфелтер. Думаю, что ты хотела выбраться из его особняка, но тебе не нравится находиться в замке Наукэ. Я всё это знаю. Что я могу сделать? Мёртвых нельзя оживить, ― речь Лиэне была долгой.

Она говорила медленно, делая паузы. Ощущая давление вины, которую должна была испытывать в течение двадцати одного года.

― Боль, страдание, отсутствие страха перед смертью… Возможно, именно это ты чувствуешь сейчас. Знаю, что для тебя сейчас ничего не имеет значения. И всё равно я…хочу, найти что-то, чтобы тебе стало лучше, чтобы ты начала обращать внимание на то, что происходит вокруг.

― Что… Что за чушь вы несёте? Матери, которая потеряла ребёнка…

― У тебя есть ещё один. И ему больше не нужно служить Кляйнфелтеру.

― …

Миссис Хентон посмотрела на Лиэне. Женщина была очень похожа на своего сына, Климу. Тот также смотрел на принцессу грустными и добрыми глазами, в которых смешались растерянность и обида. Она злилась, но окружающие видели лишь печаль.

― Этот ребёнок…многое натворил. Он думает, что я ничего не знаю, но это не так. Поэтому я думала…что однажды его поймают, и этот ребёнок тоже умрёт… Такими были мои мысли…

― Я знаю, что служка не хотел этого делать. Все преступления принадлежат Кляйнфелтеру.

― Как… Почему дочь Арсака так говорит?..

Миссис Хентон опустила взгляд, полный замешательства. Ей на глаза попались раздавленные фрукты и грязный пол.

― Мне тогда было четыре года.

Лиэне снова опустилась и стала собирать фрукты из корзинки. Принцесса знала, что если она не уберёт всё, то это в итоге сделает миссис Хентон.

― Я продолжаю думать об этом. Изменилось бы что-то, будь я немного старше? Если бы я смогла остановить отца, тогда бы сэр Хентон не умер? И этот мужчина…

«Тогда бы он не потерял свой дом, верно? Тогда я смогла бы быть с ним, не беспокоясь о том, что могу потерять его?»

Лиэне не могла выбросить эти мысли из головы с момента встречи со служкой. Это было похоже на кошмар, который никогда не закончится.

― …Моему младшему сыну было пять лет, ― сказала миссис Хентон, присев, так как не могла больше смотреть, как Лиэне собирает фрукты. ― Он был выше своих сверстников и хорошо сложен. Никто не верил, что ему пять. Неудивительно, что его приняли за восьмилетнего принца. Когда его отец поднял меч, он умер, ни разу не вскрикнув.

― …

Лиэне ничего не сказала, сильно кусая губы. С её стороны было бы нечестно плакать. По сравнению с Блэком и миссис Хентон, Лиэне ничего не потеряла, поэтому она не заслужила возможности лить слёзы.

― Хотя я не могу простить того, кто носит имя Арсак, я понимаю, что четырёхлетний ребёнок не мог ничего сделать. Точно так же, как и мой сын. Мой ребёнок…

Бах!

Фрукты, которые миссис Хентон собиралась положить в корзинку, выпали из её рук.

― …А-а-а!

Она упала на грязный пол и начала рыдать. Лиэне не могла ничего сказать, чтобы утешить её, боясь, что та заплачет ещё сильнее, к тому же, слёзы тоже подступали к её горлу. Она сдерживала рыдания, кусая губы, пока миссис Хентон не перестала плакать.