Злодейка-марионетка (Новелла) - Глава 104

Взгляд Резефа прошелся по мягкой линии ее предплечий и запястий.

«Я слышал, что при первом похищении ее верхняя часть тела, в том числе запястья, были связаны и исцарапаны, поэтому некоторое время она носила повязки на них».

Резеф протянул руку и провел пальцем по чужой коже.

— Твои раны быстро зажили.

Каена бросила взгляд на руки и небрежно ответила:

— Да. Мне быстро стало лучше благодаря хорошим лекарствам.

«Это все благодаря Эликсиру».

После заключения контракта с Садом Черных роз все раны на ее теле исчезли благодаря эликсиру, которым ее напоил Бэйл.

Каена намеренно не стала скрывать раны и специально сделала их достоянием общественности. Каждый раз при перевязке врач подтверждал наличие ран. Однако если носить повязку не имея видимых повреждений, это станет вызывать подозрения. На самом деле, никому не казалось странным видеть перевязанные запястья.

Резеф хмыкнул, наклонив голову, и сказал:

— Какое облегчение.

«Я рад, что раны, оставленные ничтожными насекомыми, бесследно исчезли с ее тела».

Тук-тук.

В комнату осторожно вошли сопровождающие Резефа.

— Ваше Высочество, что я должен сказать… — шепнул Резефу сопровождающий.

— …Хорошо, уходите отсюда.

Он кивнул и приказал подчиненным выйти, не спрашивая мнение Каены.

— Выйдите все, пока я вас не позову.

Прислуга Резефа немедленно удалилась, но Сьюзен продолжала смотреть на Каену. Каена слегка кивнула, безмолвно приказывая выйти.

Только когда в парадной остались только они двое, Резеф сказал, постукивая пальцами по украшениям на ее платье:

— Я слышал, что ты предложила леди Кэтрин быть твоей сопровождающей на церемонии совершеннолетия.

На этой должности должна была быть его няня, миссис Рэлевенс Дотти. Однако он уступил Каене в этом вопросе.

Каена сказала:

— Теперь ты взрослый в семье своей матери. И похоже, что у вас с графом Хамель хорошие отношения.

Тот факт, что Резеф сделал Кэтрин приемной дочерью графа Хамель, уже распространился по всему обществу.

Между тем, если бы Каена сделала что-то подобное, это расценивалось бы как сговор.

— Это нормально — немного похвастаться перед великим герцогом тем, что твоя власть от этого не пошатнулась.

Слова Каены были абсолютной правдой.

«Очевидно, что мы с сестрой — люди, которые идут по одному пути к единой цели».

Он действительно верил в это. Он был обязан делать это. Иначе он не смог бы сохранить жизнь Каене. Но, как ни странно, он чувствовал, что ему чего-то не хватает.

— Я знаю, ты стараешься ради меня.

Каена ничего не ответила. Резеф продолжил говорить, мельком взглянув на сестру, по лицу которой нельзя было ничего прочесть.

— Ты нужна мне, сестра. Можешь просто оставаться со мной, как сейчас?

Каена подавила вздох. Она улыбнулась ему, пытаясь не выглядеть усталой. Окружение Резефа было полно льстецов. Никто не говорил ему, что с чужой улыбкой нужно быть осторожным. Улыбка Каены принесла ему облегчение. Он не смог распознать в ней яда.

— Я уже говорила тебе, я бы лучше жила в тихом, мирном местечке, чем здесь, вечно окруженная яростными схватками.

— Ты хочешь сказать, что это лучше, чем жизнь сестры императора и позиция канцлера? Я могу дать все что угодно моей сестре. Я могу сделать тебя женщиной более величественной, чем сама императрица.

— Спасибо за высокое мнение обо мне, Резеф.

Каена повернулась лицом к Резефу. Хотя она многое скрывала, но сейчас она искренне выразила то, что было у нее на сердце.

— Но я хочу жить только так, как я сама того желаю. И никак иначе.

Лицо Резефа тут же исказилось.

— Ты думаешь, это станет возможно, когда ты выйдешь замуж? Твой муж просто станет еще одним членом императорской семьи.

— Резеф.

— Сестра, ты мудрый человек. Брак только заставит тебя жить как чья-то жена и мать. Просто оставайся со мной.

То есть жить, как его сестра… Каена постукивала пальцем по губам, подбирая нужные слова.

— Если я выйду замуж и уеду в другое место, мы все равно останемся семьей.

Услышав это, Резеф впал в ярость.

— Так ты собираешься бросить меня? Я сказал тебе остаться здесь!

Услышав мгновенный ответ Каены, он почувствовал, будто ему отсекли часть тела. У принца возникло неизвестное доселе тревожное чувство. Это ужасное предчувствие, что Каена могла в любой момент покинуть его.

Она спокойно ответила Резефу:

— Я сказала тебе, что сделаю тебя императором. Ты беспокоишься, что я не смогу сдержать свое обещание?

Он нахмурился и покачал головой.

— Я не об этом. Я имею в виду, что ты должна прекратить заниматься бесполезными вещами вроде поиска жениха.

— Тогда ты можешь просто отпустить меня?

— …Что?

— Если я скажу, что не выйду замуж и уеду, ты меня отпустишь?

Выражение лица Резефа заледенело.

— Давай поговорим об этом позже.

Он резко открыл дверь и ушел, не сказав и слова. Резеф ушел, и слуги вошли в комнату, оглядываясь по сторонам. Каена, лицо которой побледнело, заговорила с ними:

— Я хочу переодеться.

В комнату вошла Вера и доложила:

— Ваше Высочество, миссис Рэлевенс Дотти только что вошла во дворец.

Каена догадалась, что именно это шептал слуга Резефу. Должно быть, он объявил о прибытии госпожи Дотти.

«Во дворце снова будет шумно».

«Сестра оставит меня в императорском дворце одного?»

Резеф вышел из парадной, схватил стеклянную вазу, стоящую на консоли, и бросил ее в стену.

Бумс!

Ему было трудно контролировать свой гнев, когда Каена говорила такие вещи.

«Если я император, то моя сестра должна стоять рядом. Она должна находиться здесь как член императорской семьи!»

Бумс, бумс, бумс!

На ладони, порезанной стеклом в порыве ярости, выступила кровь. Резеф крепко сжал раненную руку.

Когда он снова перевел взгляд на переднюю, то увидел женщину, одетую так скромно, что трудно было принять ее за фрейлину.

— Приветствую вас, Ваше Высочество наследный принц.

Это была Оливия.

Ее взгляд упал на руку Резефа, окрашенную в алый цвет.

Резеф попытался пройти мимо нее, так и не повелев ей поднять голову, но Оливия предупредила его действие:

— Опасно оставлять рану, не обработав.

Резеф остановился. Он оглянулся на Оливию, склонившуюся в приветствии.

— …Встань.

Только после полученного разрешения она разогнулась. Оливия поднялась и тут же обернулась. Глаза обоих встретились.

— Давайте обработаем вашу рану и отправимся во дворец.

Резеф ухмыльнулся ее словам.

— Кто ты?

Когда он, будучи и так в отвратительном настроении, увидел, что Оливия посмела ему указывать, что делать, его желудок скрутило. Ему хотелось отшатнуться от взгляда бесчувственных глаз, которые смотрели на него, словно он был неодушевленным предметом. Резеф шагнул к ней и схватил Оливию за подбородок окровавленными пальцами. Она была худой и беззащитной. Стоит только немного надавить, и она тут же обратится в прах.

Оливия оставалась спокойной, несмотря на его холодный взгляд.

— Разве вам не больно?

— …

Резеф не мог понять, храбрая она или просто потеряла рассудок. Кровь продолжала течь по его руке. Он отпустил лицо Оливии.

— Просто исчезни.

Оливия благоразумно сделала вид, что не слышала вульгарного, неблагодарного выражения.

— Долг слуги — заботиться о вашей безопасности.

Изначально Оливия собиралась сделать вид, что не заметила раны на руке принца. Однако ей было неудобно оставлять растерянного Резефа, который не знал, кто он — брошенная собака или одинокий колючий еж. Может, это из-за его лица, такого странного и совсем не похожего на лицо Каены.

— Я сейчас же помогу вам.

Резеф издал глубокий вздох раздражения.

— Делай, что хочешь.

— Спасибо за разрешение.

Она взяла Резефа под руку и повела в пустой холл.

Она приложила свой платок к ране.

— Держите крепче и остановите кровь.

Оливия сказала это и достала дезинфицирующие средство, вату, мазь, щипцы и бинты.

— То, что я сейчас делаю, это лишь первая помощь, поэтому не забудьте показаться врачу.

Резеф продолжал смотреть на Оливию ошарашенными глазами.

— Ты, кажется, совсем страх потеряла.

Она не потрудилась ответить. Они перестали говорить и молчание наступило само собой. Резеф мысленно раздражался.

Оливия убрала носовой платок, вытерла кровь и продезинфицировала ранку. Когда Резеф открыл глаза, снова взглянув на девушку, она не поднимала головы, полностью посвятив себя лечению. Оказание первой помощи было завершено только после того, как рука была туго обмотана бинтом и зафиксирована.

— Думаю, это не только я тут схожу с ума.

Ответила Оливия на его слова.

— Мне жаль.

Резеф поразился абсурдности ситуации. Нахмурившись, он пнул стол.

Бах!

Стол с грохотом перевернулся.

— Наглая тварь.

Резеф поднялся со своего места. Оливия смотрела вслед Резефу, вышедшему из гостиной, а затем принялась поднимать стол.

В комнате раздался облегченный вздох.