Злодейка-марионетка (Новелла) - Глава 136

Во время светского сезона уроки в императорской академии заканчивались раньше по причине того, что детям дворянских семей связи нужны были больше, чем образование. Благодаря этому Рафаэль смог с легкостью посетить опустевшую императорскую библиотеку. Он прошел мимо секций «Гуманитарные науки» и «Тактика», которые всегда любил, и добрался до секции, в которую никогда ранее не ходил. Заголовки книг здесь были более чем просто необычными: «Волшебники древности», «Почему волшебники исчезли?», «Легенда об Эликсире».

Рафаэль тихо вздохнул. Он не знал, с какой начать, потому что имел минимум знаний в этой области. В любом случае, никто не смог бы дать ему достойный совет, поэтому он решил пересмотреть каждую из выбранных книг. Среди них он заметил название, которое его заинтересовало.

— Магический сад… — пробормотал Рафаэль, беря в руки книгу. У него возникло чувство ностальгии, когда он привычно сел на пол в углу, а не за центр стола. Даже когда он был маленьким мальчиком, между книжными полками ему не хватало места. Так что он облокотился на шкаф, пододвинул одну ногу к груди и вытянул вторую. Солнечный свет, сочащийся сквозь окно, был достаточно ярким, поэтому дополнительного источника не требовалось.

Он перелистывал страницы, держа один локоть на колене. Полезной информации практически не было, все сводилось к причине исчезновения магов и тому, как великолепен был Эликсир, для создания которого использовалась кровь волшебника. Также писалось о том, что слабые маги, которых ловило правительство, умирали впоследствии чрезмерного использования их крови для создания Эликсира. Рафаэль нахмурился, переходя к следующей книге, «Магический сад». По мере прочтения книги ему открывалось все больше неожиданных деталей.

⌜Могучие маги имеют собственные сады. Сады, питаемые магической маной, поглощают жизнь и позволяют расцветать новым цветам. Волшебник, имеющий сад, может создавать новых волшебников, и цена этому — их жизнь. Уровень и мощь магического дара соотносится с жизненным сроком контрактора, но учитываются также и индивидуальные таланты.

Иногда рождаются чрезмерно талантливые волшебники, дар которых не сопоставим с их сроком жизни. Им следует быть предельно осторожными.

Магия всегда стоит жизни.⌟

Как обзавестись магией? Магический сад? Жизненный срок? В этой книги описывались понятия куда более серьезные, чем в прочитанных.

⌜Владелец Черного сада обменивает магические силы на отмеренные года жизни. На спине его контрактора находится черная роза.⌟

Рафаэль торопливо приступил к следующей части.

⌜Существует три основных типа волшебников. Владелец Магического сада, прирожденный маг, который обменял свою жизнь на магию.

Прирожденные маги — это люди, которые обладают магическими силами с рождения. Их классификация не умещается в рамки «новых людей». Они могут стать владельцами собственных Садов, однако им далеко до владельца Черного сада.

Сила владельца Сада находится за пределами воображения. Лучше забыть о желании стать владельцем Сада, если вы не прирожденный волшебник и не обладаете силой, способной подчинять пространство и время. Прирожденные волшебники необычайно сильны в бою, а также могут разорвать контракт с магом, забрав его «розу». В таком случае нарушивший контракт маг умирает.⌟

Глаза Рафаэля вспыхнули; почему он был раздражен? Он не знал. Его зрение затуманилось, и прежде, чем он смог что-то предпринять, невыносимая, ужасная боль прошила его тело и затруднила дыхание. Бах! Книга выпала из него руки и рухнула на пол. Рафаэль прижал сухие ладони к глазам. Ему было хуже, чем если бы он пожимал руки сотням людей на банкете или сжимался под разочарованным взглядом отца.

Что за! Что за чертовщина?! Нет, это все иллюзия. Он на мгновение оказался в иллюзии, и над ним не летало никаких пуль, а стрелявшего уже давно отправили в тюрьму. Да, это имело больше смысла. В тот день, когда они он ограбил пороховой склад Йестера, там был наблюдатель. И даже в ту ночь, когда они, казалось бы, достигли взаимопонимания…

Рафаэль расставил книги по местам, словно он и не брал их для изучения. Он снова надел равнодушное выражение лица — оно было ему привычно, так как пользовалось им с десяти лет. Люди были сложными, и тебе приходилось улыбаться или плакать по их указке. Мать, отец, вся семья. Поэтому Рафаэль предпочел начисто лишиться эмоций.

Она была подобна оазису в удушливо жаркой пустыне, и Рафаэль не собирался от нее отступаться. Слабое сердце не могло отказаться от Каены, и Рафаэль об этом прекрасно знал — и боролся, как и сейчас. Но что, если Каена обменяла года своей жизни?

Вот почему она спрашивала о том, что бы он стал делать после ее смерти. Ему был неведом страх: он бы не дрогнул, пролети в миллиметре от его щеки пуля. Во время войны он получил прозвище «Судья» за хладнокровие и безжалостность. Но это… Чудовищно его пугало.

Рафаэль тихо вернулся к экипажу и пребывал в замешательстве весь путь обратно. Он как будто блуждал в тумане, как какой-то потерянный ребенок. Он только начал понимать, что такое счастье: нестабильное и рискованное, но в то же время драгоценное, горячее. Невероятное.

Но если Каена была магом-контрактором и продала года своей жизни… Рафаэль ощутил, что задыхается от мысли, что она может умереть, что она не проживет тех лет, которые ей отмеряны. Теперь он все знал. Он понимал, почему Каена отталкивала его, мешкала и казалась смущенной. Что он вообще мог сделать для женщины, которая всю себя посвящала мести?

— Господин, — позвали его, и Рафаэль поднял голову. Джереми смотрел на него с озадаченным выражением лица. — Здесь…

Джереми не успел закончить фразу, как взгляд Рафаэля метнулся к человеку, стоящему посреди сада. Он резко остановился при виде золотых волос, сияющих на солнце, светлой кожи, сверкающих под полуприкрытыми веками топазовыми глазами. Человек средних лет, который мог с легкостью похвастаться красотой, отвернулся от дерева.

— Ты пришел?

— Отец, — не сразу смог ответить Рафаэль.

Лео Франсис улыбнулся улыбкой любящего отца. Когда в последний раз он смотрел на Рафаэля таким взглядом? Рафаэль мог поклясться: ни разу. Каждый раз, когда он звал этого мужчину отцом, в него летела либо пустая бутылка, либо пепельница. Что было еще хуже, так это то, что Рафаэль не мог поверить в сам факт визита Лео.

— Что вы здесь делаете?

— У меня были дела в соборе. Я унаследовал один из титулов моего отца, — ответил Лео и сделал шаг навстречу Рафаэлю. — Я так давно тебя не видел, а ты даже не предложишь мне чашечку чая?

Он всегда говорил дружелюбно. По словам окружающих, отец разговаривал так со всеми, но только Рафаэля он оскорблял, унижал и ненавидел с юных лет.

— Заходите, — кивнул Рафаэль, испытывая усталость.

Слуги виллы, уже приготовившись встретить гостя, задержали дыхания. Лео Франсис молчаливо наблюдал за их действиями с бессмысленной улыбкой.

— Настоящий Кедри, — заметил он, и в его голосе не было ни капли прежней ненависти.

— Располагайтесь поудобнее, — сказал Рафаэль указывая на кресло.

— Да…

Они уселись, и Лео, сделав глоток чая, качнул головой.

— Очень крепкий.

Мадам Ноа любила чай средней крепости, поэтому члены семьи Кедри обычно пили такой же. Но этот чай отличался особой крепостью.

— Если вам не нравится, вам заварят новый.

— Нет необходимости. Я даже не знал, что ты любишь такой чай, — покачал головой Лео. Он говорил так, будто винил собственное безразличие; это было так странно слышать, что причиняло практически физическую боль.

— Зачем вы приехали? — спросил Рафаэль, не прикасаясь к чашке.

— Я же уже сказал: дела в соборе…

— Вы ведь врете, не так ли?

Отец, по-прежнему улыбаясь, поставил чашку на блюдце, и вскинул взгляд топазовых глаз на Рафаэля.

— Я хочу найти моего настоящего сына.

Настоящего сына? В голове зашумело от этих слов. Сердце Рафаэля, которое, казалось бы, было закалено годами и временем, с каждой секундой колотилось все яростнее и яростнее, пока в груди не стало больно.