Злодейка-марионетка (Новелла) - Глава 140

«Где он нашел других магов? — задавалась вопросом Каена, пока торопливо перемещалась в пространстве так далеко, как только могла. Парой мгновений позже она осознала, что в принципе мало знала о магическом мире; единственное, в чем она была уверена, — это в том, что волшебники жили обособленно от других. Именно поэтому Каена полагала, что никогда не наткнется на других магов, помимо Бэйла: даже в романе не было других представителей его племени. — Бэйл, кажется, знает, почему этот Каин выбрал меня своей целью».

Разве не заходила речь о передаче Черного сада? Кажется, Черный сад можно было узурпировать, так же, как и трон. Вероятно, Каена могла быть полезна в процессе захвата Сада, но Каин, по всей видимости, не собирался сохранять ей жизнь.

«Может ли он забрать мои способности?» — обеспокоенно подумала Каена. В любом случае, сейчас ей следовало сфокусироваться на том, чтобы спрятаться и восстановить силы, прежде чем вернуться в свои покои.

После взрыва, прозвучавшего в особняке графа Зодиака, улицы наполнились хаосом: бегали люди, свирепствовали наемники, а запряженные лошадьми кареты отчаянно пытались скрыться из эпицентра разрухи. Каена же выглядела подозрительной и ничего не могла с этим поделать, ее могли раскрыть в любой момент. Будь она в хорошей форме, ей было бы нечего бояться, но сейчас… Ее ноги дрожали, а глаза готовы были закатиться, и текущее состояние налагало ограничения на продолжительное использование магии. Ей пришлось спрятаться и сжаться в темном углу, собирая силы.

— Прочь с дороги! Быстрее!

Кареты уносили дворян прочь, забывая о возможном существовании людей на пути. Одна из них возникла в том переулке, где пряталась Каена.

— Пошла вон, если не хочешь умереть!

Затем во мгновение ока появились несколько других экипажей. Кучер закричал и направил лошадей в сторону Каены с жестоким выражением лица. Хвать! Кто-то потянул Каену в сторону.

— Сюда, — сказал чей-то низкий голос, утягивая Каену за собой. Она подняла взгляд и увидела человека в черной волчьей маске. Разве не этот человек был в особняке Зодиака?.. Она лучше всех знала этот голос, широкие плечи и сильные объятия. Это был Рафаэль.

Как только они остановились подле убежища, Каена повернулась к нему и спросила:

— Как ты узнал?

— За мадам Медеей приглядывали с момента ее появления.

Странно и неожиданно было то, что Рафаэль следил за наемниками, сновавшим по темным улицам, и, более того, узнавал их. Рафаэль нашел тайный вход в здание и привычно открыл дверь.

— Заходи.

Каена приняла протянутую руку и забралась внутрь с его помощью. Когда они полностью скрылись от чужих взглядов, он снял маску, встряхнул головой и пригладил волосы ладонью.

— Как ты узнал, что это я? — вновь спросила она, и Рафаэль уставился на черную вуаль.

— Некоторые вещи не объяснить без существования магии, — ответил Рафаэль. Каена закусила губу; как, черт возьми, он узнал о магии? Рафаэль должен быть обычным человеком, даже не предполагающим, что магия существует. Однако он как-то узнал о ней и, что более важно, о том, что сама Каена была магом.

Быть не может.

— Ты что, притворялся, что спишь?

Единственный раз она позволила себе телепортироваться прямо из его спальни, иного способа узнать об этом у Рафаэля не было. Он не ответил и лишь обхватил сквозь вуаль ее лицо. Брызги лунного света блеснули на щеках и лбу, и в его взгляде отчетливо вспыхнула боль.

Сердце бешено заколотилось в груди, и Каена ощутила, что задыхается. Он знал, знал, что она обменяла года жизни ради получения магических сил…

— Рафаэль, — осторожно позвала Каена, поджимая губы.

— Могу я узнать, сколько тебе осталось? — спросил он, на мгновение зажмурился, а после снова распахнул глаза. На его лице отпечаталась решимость. В целом Рафаэль выглядел так, будто готов заплакать. Бэйл не мог рассказать об этом; значит, скорее всего, Рафаэль сам раздобыл некоторую информацию, касающуюся магии.

Каена замешкалась, но после честно ответила, сжимая его ладонь:

— Я обменяла половину моей жизни.

Глаза Рафаэля влажно блеснули. Каена подумала, что предпочла бы, чтобы он злился и кричал на нее.

— Ты имеешь все права злиться на меня за то, что я не подумала о тебе, что оставлю тебя в одиночестве…

— Как я могу? — качнул головой Рафаэль, прикрывая глаза. Он лучше других знал, почему она приняла это решение, и если Рафаэль хотел винить кого-то, то только себя. Он не смог защитить мадам Кларэнс Эливан, он стал тем, кто доставил ее письмо Каене.

— Резеф убил мою няню. Ты здесь ни при чем, — строго сказала Каена, догадываясь, о чем Рафаэль думал. — Это… касается только меня и его. Более того, это и грех императора тоже.

Рафаэль так не думал. Он хотел помочь ей не ощущать себя загнанной в угол. Если бы он действовал более решительно…

— Скоро все закончится, — сказала Каена, видя, как влажно блестят рубиновые глаза. — Когда это случится, я буду вся твоя.

Ему следовало продержаться еще немного: один день, потом еще пару. Если она одержит победу, все ее время до самой смерти будет принадлежать ему безраздельно. Это была та самая свобода, о которой Каена так мечтала. Затянутая в черную перчатку рука коснулась щеки Рафаэля, и он поцеловал ее прямо сквозь вуаль; тонкая ткань препятствовала прямому соприкосновению губ.

— Я положу победу к твоим ногам, — шепнул Рафаэль, слегка склонив голову.

О неудаче не могло быть и речи.

***

Резеф лежал на диване и таращился в потолок. У него не было мотивации. Ничего не приносило ему радость. Он даже не мог ощутить всепоглощающую ярость, которая обычно захлестывала его с головой. Как будто бы кто-то украл его душу, он бесцельно тратил время и не делал ровным счетом ничего.

Подготовка к охотничьим соревнованиям ощущалась тяжким бременем. Что ему там делать? И, в конце концов, что предпринять, чтобы избежать попадания в очередную ловушку Йестера? Но, возможно, он увидит невинную улыбку сестры, словно ничего и не случилось…

«Ты тоскуешь, Резеф», — сказала бы она, нежно гладя его по щекам и глядя обеспокоенными глазами.

Резеф поднял голову и вытер лицо. Он сожалел о содеянном, так сильно сожалел о глупых, импульсивных поступках прошлого. Ему не следовало преждевременно убивать няню Каены.

— Лучше было доставить ее живой и подстроить несчастный случай прямо на глазах Каены…

Случись нечто подобное, Резеф мог бы крепко-крепко обнять ее, потерявшую любые стремления к сопротивлению, и убедить в том, что он ее защитит. Резеф потерял то, что желал больше всего: сестру, которая его любила. Надежную опору, сформированную на одной крови, создавшую нерушимые узы. Каена всегда была к нему благосклонна, выполняла все его требования, что было приятно, что нежно взращивало привязанность.

— Мне ничего не нужно, кроме сестры.

Эти слова, по значению своему детские и сентиментальные, прозвучали холодно и безжалостно. Каена предала его, и Резеф хотел разорвать эти узы крови и избавиться от нее незамедлительно, но безумная, тягучая привязанность до сих пор не исчезла.

Поэтому Резеф решил щедро простить неразумную сестру.

— Сестра встанет передо мной на колени и будет молить о прощении.

Положение Резефа было более чем затруднительным, но он все равно решился на этот шаг. Он не мог дождаться разрешения сложной ситуации; возможно, она разрешится прямо во время охотничьего турнира.

— Джамиль, — позвал он, и слуга выплыл из теней. Резеф продолжил, поднимаясь с дивана: — У меня всегда была добыча… На турнире прольется чья-то кровь. Избавься от императора во время соревнований.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — ответил Джамиль, вставая на одно колено.