Злодейка-марионетка (Новелла) - Глава 148

Эликсир, попавший в организм живого человека, исцелял все болезни и недуги. Если же им поили человека, находящегося на последнем издыхании, его состояние откатывалось до состояния перед моментом смерти, и он получал шанс прожить немного дольше.

Каена с ледяным выражением лица проследила за тем, как капля Эликсира попала в рот императора, когда тот перестал дышать.

— Теперь вам придется передать трон, — сообщила она, но не уточнила, на чью голову возложат корону. Пока что этот вопрос не был решен до конца. Что она будет делать, если по какой-то причине император снова проявит сочувствие к Резефу и простит его?

Каена подумала, что так и осталась глупой принцессой. Она могла вести за собой целую страну, но до сих пор отвратительно разбиралась в собственных чувствах.

Она понаблюдала за тем, как поднимается и опускается грудная клетка императора, и затем поднялась на ноги. Двери открылись, и Каена объявила:

— Его Величество жив!

Толпа нездорово оживилась. Так император не умер?! Все смотрели на Каену с шокированными выражениями лиц.

— Найдите всех, кто причастен к фальсификации смерти Его Величества и попытке его убийства, и подвергните наказанию! — строго приказала Каена.

— Взять всех! — закричал командир Джед, пришедший ради поддержки Каены.

Высокоранговые жрецы, включая Высшего жреца, прибыли в императорский дворец сразу после получения новости о смерти императора.

— Его Величество жив? — те, кто находился во дворце, считали правителя мертвым и теперь были ошеломлены его «воскрешением».

— Соберите всех, включая высокоранговых дворян, в зале собраний, — приказала Каена, решая собрать экстренное совещание. Внутри комнаты она у всех на глазах сравнила серебряные ложки: ту, подлинность которой подтвердила Церковь, и ту, которая практически послужила причиной гибели императора.

— Вот эта часть отличается от подлинного дизайна! — заявили жрецы, которые также не хотели навлечь проблем на свои головы. — Под драгоценным камнем были выгравированы слова, но на фальшивой ложке их нет!

Помощник Резефа не смог разглядеть, где там на ложке Каены находится гравировка. Ситуация накалялась в связи с тем, что кто-то пытался обвинить принцессу. Придворные дамы Каены, которых до этого удерживали в их комнатах, смогли выбраться из-под надзора и добраться до нее.

— Фракция принца уже осведомлена о том, что серебряную ложку подменили. Джулия, сейчас самый подходящий момент для свержения маркиза Родерика, — сказала Каена.

— Да, Ваше Высочество!

— Вера, Сьюзан, помогите Джулии.

— Как пожелаете.

Шестеренки плана Каены начали медленно вращаться, и все пришло в движении. Однако она не могла понять, зачем это делает. Она чувствовала себя марионеткой, подконтрольной кому-то другому.

— Прибыл герцог Кедри, — объявила Оливия, подходя ближе.

Каена, потерявшаяся в мыслях, увидела подошедшего к ней вплотную мужчину. Он появился во дворце, как если бы читал ее мысли, еще до того, как она успела отправить ему весточку. Каена подняла на взгляд на своего самого преданного союзника и тихо сказала:

— Рафаэль.

Его лицо исказилось от боли, когда он увидел выражение ее лица. Впервые она выглядела такой потерянной. Не обращая внимания на окружающих, Рафаэль заключил Каену в объятия. С губ сорвалось то, что он жаждал сказать ей уже давным-давно.

— Убегай отсюда, — сказал он, но Каена не ответила. — Я спрячу тебя и позабочусь обо всем остальном, я справлюсь, но… Пожалуйста, покинь это место.

Его голос, его просьба, его крепкие руки, державшие ее в объятиях, сумели подарить немного покоя истерзанному сердцу. Кто-то когда-то сказал, что месть сжигает изнутри. Этот человек был прав. Отомстив, Каена заполучит трон и гарантии своей безопасности, но никогда больше не сможет обрести самое важное: эмоциональное удовлетворение.

— А как же ты? — спросила Каена.

— Я в порядке.

— Как и я, — ответила Каена, поглаживая его по спине. — Так что не переживай.

Но Рафаэль думал, что Каена не права. Он беспокоился каждый раз, когда думал, как мало ей осталось жить. Никакая борьба за трон не могла быть важнее ее жизни. Он прекратил ее обнимать и уже попытался было вступить в спор, но их прервали.

— Ваше Высочество, — произнес командир Джед, подходя к Каене, и поклонился с суровым выражением лица. — Принц Резеф был заключен под стражу в своих покоях.

Фракция принца Резефа первой сделала свой шаг и объявила, что Каена виновна в отравлении императора, так что логично было начать допрос с него. Впрочем, отравление ¬— не единственное, о чем Каена хотела с ним поговорить, точнее, оно было вообще не важно на фоне другой, более важной проблемы.

— Я сама его допрошу, — кивнула Каена.

— Я пойду с Вами, — моментально отозвался Рафаэль. Он был встревожен, словно Каена уже рассыпалась у него на глазах. Каена сжала его ладони.

— Все в порядке. Это… братско-сестринские дела, — ответила Каена. Ей не хотелось вовлекать Рафаэля в грязную, некрасивую историю своей семьи, хотя он и так уже оказался одной ногой на запретной территории.

Более того, Каена не собиралась распространять информацию о рождении Резефа, как думал оберкамергер Люден. Все обстоятельства и так были на ее стороне, не было необходимости копаться в грязном белье. Может быть, это было глупостью, но в ней все еще теплилась капля сочувствия по отношению к Резефу.

— Я скоро вернусь.

Стоявшие неподалеку рыцари стали шептаться о необычной атмосфере между принцессой и герцогом.

Каена отправилась во дворец принца, Оливия последовала за ней.

— Вы планируете свергнуть Его Высочество?

— Такой вариант возможен, — ответила Каена. Прикажи она, Резеф моментально окончит свою жизнь на плахе.

Оливия взглянула на профиль Каены. Она подсознательно чувствовала исходящую от принцессы боль, что было нетипично для нее.

— До этого Ваше Высочество говорили, что от этой связи следует избавиться.

Да, Каена действительно так сказала, но тогда она не знала, что скрывается за всей историей. Она не хотела прощать Резефа, но часть ее души считала его младшим братом и жертвой.

Она тихо вздохнула. Ее сердце было неспокойно. Каена продолжала цепляться за связь, которая уже однажды подвела ее. Может быть, это было глупо и неразумно, но факт оставался фактом: она жалела Резефа и не могла не дать ему еще один шанс.

Охраняемая рыцарями дверь, ведущая в спальню Резефа, открылась с тихим шорохом. Стоящий под сочащимися из окна солнечными лучами Резеф поднял на нее взгляд.

— Это не я, — сказал он. В голубых глазах, потемневших, но еще не утративших яркости, стояли слезы. — Ты это поймешь, когда допросишь маркиза Эванса. Это все его вина.

По всей видимости, он не забыл подготовить запасной план чисто на всякий случай. Каена молча слушала его. Резеф медленно подходил к ней все ближе и ближе.

— Маркиз Эванс предал меня и заключил союз с эрцгерцогом Хайнрихом. Помнишь придворного, который попытался испортить твою церемонию совершеннолетия, используя мадам Дотти?

— Эмиль Хаброн.

— Да. Он был шпионом эрцгерцога Хайнриха. Мы попались в ловушку Йестера на охотничьих соревнованиях, — сказал Резеф и вытянул забинтованную руку: он поранил ее как раз тогда. — Я был глуп. Я не должен был слушать, что он нашептывает мне. И я, я… мадам Эливан… Я не должен был этого делать.

Его красивое лицо было преисполнено грустью, и выглядел он столь трогательно, что сердце сжималось. Если бы кто-то в этот момент решился обвинить его, то показался бы окружающим настоящим преступником.

— Оливия, не могли бы вы нас оставить? — попросила Каена. Оливия, стоявшая за ее спиной, быстро перевела взгляд с принцессы на принца и тихо вышла из комнаты. Они остались наедине. — Давай будем честны друг с другом.

— Что ты имеешь в виду, сестра?

— Резеф, ты проиграл мне.

— Полагаю, ты не простишь меня, сестра… — взгляд Резефа стал унылым.

— Резеф.

— Мне правда ничего не нужно. И трон мне не нужен. Я-я просто хочу, чтобы ты была со мной, сестра, — сказал Резеф, и это была самая близкая к правде вещь, которую он когда-либо говорил.

— Ты правда так думаешь?

— Да, моя леди, — сказал Резеф и преклонил колени перед Каеной. Он осторожно взял ее пальцы в ладонь и с уважением поцеловал кончики. Резеф выглядел абсолютно покорным, однако Каена умела видеть сквозь маски и знала, что он врет.

Она последовала его примеру и также опустилась на колени. Резеф занервничал. Каена выглядела так, будто впервые за долгое время открывает ему душу.

— Резеф, мой милый брат, — сказала девушка. Он ощутил, как внутри что-то затрепетало. — Почему все сложилось таким образом?

Каена не плакала чисто для себя с того самого дня, как проснулась после отравления. Чаще всего слезы были фальшивыми — когда ей надо было сыграть жертву — или же просто являлись реакцией тела. Жизнь Каены была слишком суровой, и она не могла позволить себе слабость.

Впервые за всю третью жизнь Каена горько заплакала, жалея себя и Резефа.