Злодейка-марионетка (Новелла) - Глава 16

— Ожог?

Прежде чем Вера успела добавить что-то еще, в кабинет Резефа зашел доктор для дальнейшей аудиенции.

Этот же доктор лечил раны Каены.

Он вздрогнул, чувствуя витающую в воздухе странную атмосферу.

— Я пришел с докладом о ранениях Ее Высочества.

Ледяной взгляд голубых глаз Резефа впился в лицо доктора.

Доктор ощутил, как по его спине скользнула капля холодного пота.

Взгляд, которым Резеф одарил мужчину, ясно давал понять, что на его благодушие не стоит и рассчитывать.

— Неостывший пирог упал на ее руку, однако на коже остался ожог размером приблизительно с кулак. Если принцесса будет наносить на него мазь в течение ближайших нескольких дней, шрама не останется.

— Почему пирог упал на руку моей сестры?

— Это…

Доктор не смог ответить, поэтому Вера сделала это вместо него.

— Придворная дама, Лидия Бенземан, опрокинула тарелку с пирогом. Он задел руку принцессы и упал на пол.

Учитывая факт вреда, нанесенного члену императорской семьи, Каена имела все права потребовать смерти Лидии.

Впрочем, это было бы пустой тратой ресурсов — семья Бенземанов приносила немалую пользу.

Вдобавок ко всему, семья Бенземанов была близка с семьей Эванс, поскольку именно они управляли складами Империи.

— Но… Ее Высочество простила ее и сказала, что все в порядке.

Когда Вера сказала, что Каена, урожденная обладательница тяжелого характера, просто так взяла и простила свою придворную даму, Зенон бросил на нее неверящий взгляд.

Действительно, с недавних пор принцесса Каена вела себя довольно странно.

В любом случае, все сложилось удачно. Зенон стоял за плечом Резефа и не мог видеть выражения его лица.

— Семья Бенземанов все еще может быть полезной. К счастью, принцесса не стала заострять внимание на этом инциденте.

Но Резеф считал иначе.

Он ненавидел людей, которые не знали своего места. Они напоминали ему об эрцгерцоге Хайнрихе.

Резеф поднялся из-за стола и холодно сказал:

— Я направляюсь во дворец Каены.

Для того чтобы добраться от дворца принца до дворца принцессы, нужно было всего лишь пересечь длинный коридор, соединяющий их.

Резеф преодолел это расстояние на своих длинных ногах, и плащ развевался за его спиной.

Он не бежал, скорее, способ его перемещения можно было назвать очень быстрым шагом.

Его адъютанты и Вера не поспевали за ним.

Резеф без проблем отыскал дверь в комнату, в которой обычно отдыхали придворные дамы Каены, и толкнул ее.

— Ваше Высочество! Позвольте мне!

Один из перепуганных адъютантов, угнавшихся за широким шагом Резефа, пытался переубедить его.

Резеф не ответил, открывая дверь в комнату, которая по уровню роскоши шла следом за покоями Каены.

Леди, отдыхавшие здесь, в удивлении подскочили на ноги.

— В-ваше Высочество?

Его взгляд прошелся по чрезмерно богатому интерьеру, а также чаю и закускам, стоимость которых, казалось бы, находилась за пределами выделяемых придворным дамам средств.

От курильницы исходил роскошный запах — один из тех, которыми раньше пользовалась Каена.

Это был очень качественный аромат, который ввозили в Империю в очень маленьких количествах. Данный запах был уникален, Резеф прекрасно это знал.

Простая прислужница никогда бы не смогла позволить себе использовать этот аромат.

Они наслаждались роскошью, которая не могла быть доступна придворным дамам.

Этого Резеф им не дозволял.

Придворные дамы спешно поправили свои наряды и склонили головы.

— Приветствуем Его Императорское Высочество!

Резеф не приказал им поднять головы.

Вместо этого он сел на стоявшую рядом витрину. Его взгляд скользнул по горничным.

Вера и его адъютанты попытались войти в комнату, но увязли в странной тишине, поглотившей пространство.

— Я думаю, человек может быть глупым, — сказал он. — Я думаю, человек имеет право совершать ошибки.

Придворные дамы обменялись взглядами, не понимая, о чем он говорит.

— Но я ненавижу тех, кто не знает своего места.

Только тогда придворные дамы, все как одна, рухнули на пол.

— Мы сделали что-то, заслуживающее смерти, Ваше Высочество!

В ответ Резеф лишь расхохотался.

— Да! Вы правы.

В голубых глазах сверкнула жажда убийства.

— Ты заплатишь за свой грех своей жизнью.

Резеф пересек комнату парой больших шагов и грубо встряхнул одну из придворных дам.

Это была Лидия.

— Никогда не слышал о том, чтобы член императорской семьи обжегся по вине служанки. Что ты думаешь об этом инциденте?

Лидия побледнела.

— Ваше Высочество, пожалуйста, простите меня!

Испытывая неимоверный ужас, она даже расплакалась.

— Это была случайность, Ваше Высочество! Принцесса сказала, что все в порядке, и!..

Ей не стоило говорить об этом.

— Ах!

Пальцы Резефа сжались на плече Лидии с такой силой, словно готовы были его сломать.

— Должен ли я отрезать твою руку, чтобы ты осознала всю тяжесть своей ошибки? Как думаешь, от какой ее части мне следует тебя избавить?

Ши-и-инг.

Он вытащил меч из ножен.

Придворные дамы коротко вскрикнули. Разве не должен был кто-то из присутствовавших остановить принца? Однако никто даже не двинулся с места.

— Ваше Высочество.

Зенон подался вперед, пытаясь переубедить принца.

Но, оценив выражение лица Резефа, цокнул языком и вернулся обратно.

В состоянии, в котором Резеф пребывал сейчас, никто не смог бы переубедить его. При подобном раскладе не было бы ничего удивительного, если бы случилось нечто непоправимое.

— Резеф.

Звонкий голос прорвался сквозь завесу гнетущей атмосферы.

Каена лично пришла на шум.

Резеф, готовый обрушить меч на руку Лидии, замер.

— Прекрати.

После ее слов Резеф ослабил захват, в котором он держал Лидию, будто он никогда и не собирался причинять ей боль.

Он опустил меч.

Когда Лидия рухнула на землю, все затаили дыхание. Повисла вязкая тишина.

— …Что случилось?

Каена успокоила Резефа, пребывавшего в крайней степени ярости, одним лишь словом!

Принцесса проплыла мимо замерших адъютантов и зашла в комнату.

Острие меча было направлено в пол, но во взгляде Резефа по-прежнему сквозило безумие.

Лидия умудрилась нажать именно на тот спусковой крючок, который не следовало трогать ни при каких обстоятельствах.

«Знай свое место».

Таким образом Император Эстебан воспитал Резефа.

Казалось, что принц, которого никак нельзя было назвать уравновешенным, плохо понимал, почему именно он так сильно злился.

Каена подошла к Резефу, который по-прежнему стискивал меч в руке, словно желая порубить кого-нибудь на кусочки.

Люди считали, что Его Высочество выглядел так, будто был готов убивать. Но Каена видела ситуацию совсем в ином свете.

Он нервничал.

Благодаря новелле, Каена знала о ситуации, в которой погряз Резеф.

Даже несмотря на то, что Резефа-злодея нельзя было простить, она могла понять причину, по которой он стал таким.

Если он не будет признан принцем, его немедленно спишут со счетов.

Так сказал ему император.

Он не мог наслаждаться своей позицией принца на полную, потому что был с детства лишен множества вещей.

Начнем с того, что он был разлучен с семьей.

— У тебя нет семьи. У принца есть только его личность и собственная независимость.

Резефа выслали в самое красивое и потрясающее место во всей Империи.

— Помни: я всегда могу избавиться от балласта. Если ты не докажешь свою ценность, любое упоминание о твоем существовании будет стерто с лица земли.

Для него завоевание трона в первую очередь означало выживание.

У него не было семьи, и все люди, окружавшие его, были людьми императора. Они не обращали должного внимания на Резефа, незаконнорожденного ребенка.

Первое, что он сделал — это провел тотальную зачистку среди них.

Это случилось, когда ему было восемь лет. Эту часть его прошлого Каена знать никак не могла.

Но он все еще оставался ее младшим братом.

Стоя перед ним, Каена чувствовала какое-то подобие ответственности.

Она осторожно освободила меч от хватки пальцев Резефа и отдала его Зенону, находящемуся поблизости.

Зенон озадаченно взглянул на нее, но меч принял.

Придворных дам била крупная дрожь, и Каена прекрасно могла слышать полузадушенные всхлипы Лидии.

Как жалко.

Каена взглянула в глаза Резефа, которые, по сути, ничем не отличались от обычного своего выражения.

Он по-прежнему нуждался в ком-то, кто мог бы вести его в нужном направлении.

Она укорила его со строгостью в голосе:

— А если бы ты, разозлившись так сильно, навредил себе? Теперь-то ты будешь часто охотиться с началом нового светского сезона.

— …

Резеф постепенно стал приходить в чувства.

Придворные дамы и адъютанты, не зная об этом, угрюмо смотрели на Каену.

Неужели Ее Императорское Высочество сошла с ума?

Они сглотнули, ощущая, как пересохли их рты.

Они боялись того, что Резеф мог сделать, находясь в глубоком гневе.