Злодейка-марионетка (Новелла) - Глава 31

Рафаэль поднял руки и молчаливо уставился на них. Он был похож на исследователя, столкнувшегося с очередной серьезной проблемой.

Он глядел на свои ладони так сосредоточенно, что даже потерял счет времени, и стоящая на столике перед ним чашка чая уже почти остыла. Сосредоточенный, Рафаэль совсем не обратил внимание на Джереми, наблюдающего за ним с подозрением.

Вот как сильно на него подействовало случившееся сегодня — чуть ли не изменило его жизнь, и это беспокоило.

«Физический контакт не был неприятным, как обычно».

Для Рафаэля это заявление имело очень большое значение. Впервые он не испытывал неприязни к прикосновениям, и человеком, в отношении которого Рафаэль это утверждал, была принцесса Каена.

«Я выздоравливаю?»

Может быть, он больше не испытывал отвращения, прикасаясь к людям? Он тут же принялся экспериментировать.

— Джереми.

Внимательно наблюдавшего за странно ведущим себя Рафаэлем Джереми этот оклик застал врасплох.

— Д-да! Слушаю.

Рафаэль вытянул руку по направлению к Джереми. Джереми застыл, пытаясь понять, что этот жест мог бы значить; впрочем, ни к чему конкретному он так в итоге и не пришел. Он спросил:

— …Должен ли я что-то Вам дать?

— Возьми меня за руку.

Джереми смутился. В кабинете никого не было, кроме них двоих, его господин странно себя вёл и просил о чем-то слишком необычном. Джереми протянул руку и осторожно коснулся пальцев Рафаэля. Двое мужчин, державшихся за руки, — любой, кто увидел бы эту сцену, счел бы ее странной.

— …

Ощущения от прикосновения были такие, словно по всему телу Рафаэля высыпала крапивница. Он отдернул руку резко, будто обжегшись. Джереми почувствовал горечь и с обидой убрал ладонь. Рафаэль впервые попросил взять его за руку за всё время их совместной работы.

«Но почему так внезапно?..»

Он знал, что у его господина имелись свои причуды, как минимум потому, что он имел на них полное право.

«Что-то случилось с Ее Высочеством?»

Джереми знал, что Рафаэль сопровождал принцессу Каену. Он развернулся к нему, ожидая увидеть вокруг него цветущую атмосферу, но господин был сух, как и всегда, — никаких признаков первой юношеской любви. Угольно-черные волосы, алые глаза, невозмутимое выражение лица, никогда не улыбающиеся губы — Рафаэля можно было сравнить с несладким десертом.

Бастон непрерывно повторял, что между Рафаэлем и Каеной что-то происходило.

«Быть того не может».

Влюбленный Рафаэль? И в кошмаре не приснится.

— Джереми, — окликнул его Рафаэль.

— Да, сэр.

Не попросит же он обнять его, верно? Джереми послушно ожидал, что Рафаэль скажет дальше.

— Тебе известно что-нибудь о Хенвертоне Джиллиане?

— Хенвертоне Джиллиане?

Конечно, он знал о нем. Хенвертон Джиллиан являлся старшим сыном одного из вассалов Кедри и наследником виконтства.

— Да. Он старший сын виконта Джиллиана. Я слышал, он готовится принимать наследство.

— Он одинок?

— Да, у него была невеста, однако они расстались около двух месяцев назад. Возможно, потому что он танцевал на балу в банкетном зале с Ее Высочеством, — ответил Джереми и нахмурился.

«Также я слышал, что сегодня наследник Джиллианов проявил крайнее неуважение к принцессе».

В семье Джиллианов вообще было мало чего хорошего: виконт Джиллиан считался бесстыдником, поскольку у него было больше пяти любовниц, а его сын, Хенвертон, связался с плохой компанией.

— Найди мне на него все, что только сможешь.

Это был неожиданный приказ, но вскоре Джереми склонил голову и ответил:

— Слушаюсь.

Логично, что Рафаэль хотел узнать больше о Хенвертоне Джиллиане, наследнике вассалов Кедри, — он никогда не приказывал искать о ком-то информацию без надлежащей на то причины.

«Что натворил Хенвертон Джиллиан?»

Выражение животного ужаса на лице Каены навсегда отпечаталось в памяти Рафаэля, равно как и выражение невероятного облегчения, появившееся после того, как она увидела его.

— …

Рафаэль почувствовал какой-то зуд под кожей.

Проведя много времени за пределами дворца, Каена почувствовала себя невероятно усталой. Более того, из-за тяжелого дождя ее тело вымоталось еще сильнее.

— Я приготовлю ванную, — Вера, заметившая ее усталость, вышла, чтобы набрать воды и приготовить все необходимое для процедур.

Каена откинулась на спинку дивана и приложила руку ко лбу. Неприятное воспоминание о Джиллиане снова всплыло на поверхность.

«Прекращай думать о всякой ерунде».

Лучше было запихнуть все неприятные мысли как можно дальше.

В любом случае, в этой жизни она не собиралась даже косвенно связываться с ним. Она намеревалась сотворить несуществующего мужчину собственными руками и выйти за него замуж, а потом навсегда сойти с позиции злодейки этого мира.

Семья Джиллианов была влиятельной, потому что они поставляли боевых коней на рынки Империи. Каена не должна была связываться с Джиллианом, если хотела сотрудничества с Рафаэлем.

«Но если Джиллиан припрет меня к стене, я уничтожу его».

Даже за тот короткий промежуток времени, в течение которого Каена жила в качестве виконтессы Джиллиан, она узнала много чего интересного об этой семье.

«Правда, если я займусь этим делом, то должна буду проторчать во дворце еще дольше, а я не хочу».

Она просто хотела прожить остаток своей жизни где-нибудь в тихом, отдаленном уголке, где закаты и восходы были прекрасны, а пейзажи захватывали дух. Она прошла через слишком многое и желала покоя.

Каена, сидевшая одна в пустой спальне, ровно взглянула на гобелен напротив и спросила сдавленным голосом:

— Почему бы тебе не прекратить прямо сейчас, Резеф?

После того, как Каена упала в обморок, съев ореховое печенье, Резефа отправили на неопределенный испытательный срок и заперли в спальне. Рыцари были расставлены по коридорам, — наверное, подобным образом пытались предотвратить его побег. Резеф вспомнил глаза императора, который смотрел на него и не скрываясь считал жалким.

— Когда-нибудь я убью их всех!

— Ваше Высочество! Если Вы будете так говорить!..

Резеф не мог контролировать свой гнев. Он принялся кричать и крушить комнату.

— Ах-х!

Один за другим слуги повалились на пол, как домино, — в них попали предметы, которые Резеф швырял то в одну, то в другую сторону. Резефу было плевать на них. В конце концов, они были расходным материалом — только те, в ком текла дворянская кровь, заслуживали человеческого обращения.

Так его учил император.

— В-Ваше Высочество! Пожалуйста, успокойтесь!

Потихоньку слуги, имевшие разную степень тяжести ранений, покидали комнату Резефа. Однако новые слуги постоянно приходили им на замену, потому что принца было строго запрещено оставлять без наблюдения. На всякий случай им даже посоветовали составить завещание.

— Если Его Величество услышит Вас, все станет еще хуже.

Зенон впервые видел принца в таком бешенстве. Тем не менее, нельзя было игнорировать возможность того, что Резеф, которого Зенон поддерживал, будет отвергнут императором. Этого никак нельзя было допустить.

— Заткнись!

Резеф был агрессивен и жесток. Казалось, никто не мог бы остановить его.

«Ведет себя жалко».

Зенон вышел из комнаты, чтобы позвать других дворян. Резеф постепенно успокаивался, после того как разрушил свою комнату. Слуги, затаив дыхание, принялись убирать разгром.

«Что, черт возьми, не так?»

Должен ли был он убить императора Эстебана раньше, даже если это казалось совершенно неразумным решением? Он не испытывал к нему никакой привязанности и именно поэтому не чувствовал ни малейших угрызений совести, размышляя хладнокровно и жестоко.

Однако вскоре его испытательный срок был сокращен до десяти дней.

— Говорят, Ее Высочество стояла на коленях перед покоями императора и умоляла его, — сказал Зенон, имевший доступ к комнатам Резефа. Также он добавил, что все полномочия по управлению внутренними делами дворца временно перешли Каене.

Как будто все было подстроено — положение Резефа стремительно слабело.

— Император!..

Власть, которая была у Резефа, вполне себе считалась реальной, однако император все еще обращался с ним так, словно любые его достижения совершенно ничего не значили. Если бы Резеф на самом деле был его сыном, император никогда бы с ним так не поступил. Он считал его результатом бесчестного поступка и вел себя соответствующе, но разве не был император виноват в первую очередь?

Взгляд правителя всегда был холодным.

Он презирал его. Когда Резеф был маленьким, он не понимал причин, а сейчас и вовсе не желал искать ответа на свой вопрос.

«Мне даже не нужно ждать. Я сам займу трон».

Прошел всего лишь день с момента, как его заперли в комнате. Он слышал, что Каена приходила к нему с визитом, но ее не пустили.

«Да, разумеется, Каена не сможет жить без меня».

Теперь она должна была сказать, что иметь столько полномочий — это слишком для нее, и отказаться от них. Она станет свечой, которая будет гореть, чтобы осветить путь Резефу. Однако Каена не спешила отказываться от полученной власти. Это было странно.

Она бы никогда с ним так не поступила, правда ведь?