Злодейка-марионетка (Новелла) - Глава 56

Не только Джереми почувствовал эти перемены. Слуги особняка Кедри также шептались о том, что с некоторых пор их господин стал другим.

— Я никогда не видел господина так долго выбирающим одежду! По-моему, обычно он тратит в два раза меньше времени на то, чтобы одеться!

— Может, ты что-то не так понял? Даже если сейчас он тратит в два раза больше времени, пять минут просто превращаются в десять. Невелика разница.

— А еще я ни разу не замечал, чтобы господин носил не рубиновые запонки, а какие-либо другие!

— Он в своем праве носить то, что ему нравится.

— А как насчет того случая, когда он бросился навстречу придворной даме, прибывшей из дворца принцессы? Может быть, это она покорила его сердце?

Стоявший неподалеку Бастон ударил себя кулаком в грудь и гордо произнес:

— Тц, тц! Как вы можете прислуживать нашему господину, но при этом не понимать, что творится у него в душе? Очевидно же, что господин…

Шмяк! Джереми отвесил Бастону подзатыльник.

— Следи за тем, что ты говоришь.

— Тц.

Джереми вздохнул и покачал головой. Они должны были отправиться в церковь, чтобы разобраться с разводом герцога и герцогини, и даже пожертвовали служителям солидную сумму денег. Однако в назначенный день они крутились как белки в колесе, чтобы успеть все и сразу и дать Рафаэлю возможность посетить императорскую академию. Итогом развода было то, что Рафаэль из наследника Кедри становился герцогом. Изначально он должен был доказать, что достоин, путем женитьбы либо же становления военачальником. Однако все кандидатки в невесты оказались непригодными в той или иной степени, а в самом императорском дворце стала твориться какая-то неразбериха.

Никто не мог позволить герцогу Лео быть главой семьи вечно. Вассалы напирали на Рафаэля с просьбами о том, что ему как можно скорее следует разобраться с разводом родителей и стать герцогом. Редко когда они бывали так единодушны в своих мнениях.

И Рафаэль считал, что встреча с принцессой была важнее, чем наследование герцогства. Пожалуй, и правда — наблюдая за происходящими в империи политическими перестановками, можно было сказать, что с принцессой Каеной действительно стоило быть на хорошем счету.

Джереми смотрел, как переодевается его господин. Рафаэль надел нарядную шелковую рубашку, которая обычно висела в его шкафу и ждала своего часа. Глаза горничных вспыхнули, когда он сказал, что хочет уложить волосы. Без укладки Рафаэль, несомненно, выглядел круто, однако с зачесанными назад волосами он становился образцом сексуальности. Слуги — все до единого — сошлись на том, чтобы сделать из Рафаэля самого привлекательного мужчину в столице.

«Хм-м. Подумать только, он действительно будет с этим мириться», — подумал наблюдавший со стороны Джереми. Для Рафаэля, не выносившего чужие прикосновения, обряд подготовки к свиданию был настоящим испытанием.

В завершение Рафаэль, уже готовившийся надеть привычные рубиновые запонки, взглянул на запонки с голубыми бриллиантами, приглянувшиеся ему ранее. Он подумал о том, что в этот день гораздо лучше будет надеть их. Странное предвкушение наполняло его.

Когда Каена появилась перед ним с непрошенным юным гостем, он даже подумал о том, чтобы совершенно по-детски украсть ее, как дракон принцессу.

Однако все пошло не так, как ожидалось.

Рафаэль ощутил незнакомый ему доселе гнев, охвативший его, стоило только Каене, бледной и без тени улыбки, уйти. Он был зол на себя. Джереми, который спокойно стоял за его плечом, тихо произнес:

— Господин. Мне жаль это говорить, но… — он бросил быстрый взгляд туда, куда только что умчалась принцесса, и добавил: — На мой взгляд, реакция Ее Высочества вполне обоснована.

Джереми наблюдал за ужином Рафаэля и Каены издалека подобно тени, и именно это позволило ему услышать их разговор. Рафаэль устало взглянул на Джереми, который продолжил говорить.

— Разве отношения между вами раньше не были односторонними? — спросил он. Опьяненная своими чувствами Каена постоянно липла к Рафаэлю, делая все что ее душе угодно. Однако Рафаэль не был в ней заинтересован, и не было ни единой души на свете, которая об этом бы не знала. — Полагаю, Ее Высочеству будет тяжело принять то, что теперь Вы ей благоволите.

Даже камню на дороге уделяли внимания больше, чем принцессе. Каена намекнула на то, что ей была известна правда, и поклялась больше не вести себя грубо и бескультурно. Джереми понимал, что в какой-то степени Рафаэль был заинтересован в принцессе, и ему было прекрасно известно, как неловко Рафаэль выражал свои чувства.

— Вы не можете вывалить все свои эмоции на одного человека, как это делала Ее Высочество в прошлом, и рассчитывать на то, что Вас поймут правильно.

Рафаэль понял, насколько высокомерным он был. Изменившаяся принцесса продолжала раз за разом говорить о том, что она успокоила свое сердце и организовала ум, поэтому поступала соответствующе. Она избегала контакта, была рассудительной и внимательной и искренне желала ему счастья с кем угодно, но не с ней.

Она вела себя очень зрело.

И у него, будто у маленького ребенка, ее поведение вызывало возмущение. Рафаэль провел руками по лицу, ощущая смущение, которое было редким гостем в его сердце. Он испытал стыд, осознавая, насколько не по-джентльменски себя вел. Ему было невероятно жаль. Каена не переставала вести себя разумно все время их общения. Даже во время того злополучного ужина она ела не показывая своих эмоций.

— …Я должен увидеться с Ее Высочеством.

Он отправился к ней в тот же миг, как ощутил сожаление. Рафаэль хотел попросить у Каены прощения за свою незрелость.

Но… Каена исчезла.

Разум Рафаэля заледенел. Когда в последний раз испытывал гнев? Казалось, только за сегодня он ощутил все сорта эмоций, которые были недоступны ему до этого.

Вскоре они обнаружили мертвого мужчину — полностью обнаженного, спрятанного где-то в самом темном углу конюшни, — и все обстоятельства похищения сразу стали ясны. Рафаэль лично допросил нападавшего, которого поймал ранее, и, желая сократить время, обращался с ним без крупицы жалости. Он знал множество способов причинить человеку боль. Во время войны Рафаэля били шипастым кнутом, а еще его отравили. Ему было прекрасно известно, как выбивать нужные сведения.

— А-а-а-аргх!

Джереми, стоявший неподалеку, подумал, что уже давно не видел Рафаэля настолько безжалостным. Честно сказать, он ощущал подступающую к горлу тошноту. Жестокая сторона Рафаэля показала себя — нападавший выдал интересующую их информацию.

— О-они сказали, что отправятся в храм!..

— Какой храм?

— Я не знаю… Кр-р-ргх!

— Мы просто тратим время, — вздохнул Рафаэль, поднял раскаленную железную кочергу и приставил ее кончик к левому глазу мужчины. Он затрясся, затем суматошно забормотал, как будто о чем-то вспомнил:

— Ах, ах-х! Мне кажется, они говорили о южном храме, да-да, о южном!

Стук. Рафаэль бросил кочергу обратно к камину.

— Найдите, кто арендовал пристройку южного храма. Обыщите ее.

— Для этого следует отправить всех рыцарей. Только герцог может отдать этот приказ, — осторожно заметил один из рыцарей.

Обычно Рафаэлю было все равно, что он наследник. Скорее, это было даже предпочтительнее для него. Однако сегодняшняя ситуация вынуждала его действовать.

— Свяжись с церковью, — приказал Рафаэль, и Джереми отправился выполнять его поручение.

Оливия находилась под защитой герцогства Кедри и молчаливо наблюдала за всем со стороны, оставаясь неподвижной, как восковая статуя. Лицо ее имело странное выражение, потому что она никак не могла заплакать.

— Странно. Как только мы подошли к экипажу, она внезапно отослала меня в библиотеку… Правильно, кучер… Я думаю, он был не тем, за кого себя выдавал, — пробормотала Оливия, затем схватила за руку одного из слуг герцогства и произнесла: — Пожалуйста, мне нужно попасть в императорский дворец как можно скорее.

К тому времени карета, запрошенная специально для Оливии, уже въезжала на территорию императорской академии. Оливия продолжала держаться все то время, пока они ехали во дворец. Все должно было быть в порядке. Ее Высочество была мудрым человеком, и она обязательно окажется целой и невредимой.

Как только экипаж доехал до дворца, Оливия схватила подол платья и сорвалась с места. Кто может в сию же секунду понять всю серьезность ситуации и немедленно доложить императору?

— Вера! — закричала Оливия, увидев знакомое лицо.

— Оливия! Что случилось? — произнесла Вера, глядя на Оливию изумленными глазами. Интуиция подтолкнула ее в спину, заставляя сократить дистанцию между ними.

— Ее Высочество похитили! — с отчаянием ответила Оливия. Ее лицо исказилось, и она потеряла остатки самообладания.

Вере захотелось упасть в обморок.