Злодейка-марионетка (Новелла) - Глава 65

В ночь, когда похитили принцессу, Рафаэль отправил весточку своей матери, находившейся на тот момент в столице. Виконтство Джиллиан было одним из столпов Запада, и последствия его ликвидации должны были принести максимальную выгоду всем заинтересованным лицам.

«Надо решить этот вопрос сегодня, поскольку завтра кто-то непременно начнет действовать — сам ли Джиллиан или же императорский дворец», — подумал Рафаэль. Вдобавок ко всему, взгляд принца Резефа, брошенный на него, был странным. Им пришлось подавить волю принца, который по слухам был жестким и грубым человеком, перед тем как он что-то придумал.

По итогу Каена оказалась в безопасности. Когда она упала в обморок, Рафаэль почувствовал, какой хрупкой и слабой она была. Он не мог оставить ее захлебываться в водах императорского дворца — ему следовало поторопиться и придумать достойную альтернативу.

Экипаж остановился возле особняка Кедри. Когда Рафаэль сошел со ступеней, слуги поклонились ему.

— Поздравляем со вступлением в права, Ваше Превосходительство!

Рафаэлю, впрочем, было все равно, и понять чувства вассалов, столько времени ждавших этого момента, он не мог. К слову, герцогиня Кедри все это время заботилась о роде в одиночку — прошло уже много времени с момента, как герцог Лео покинул семью и территорию герцогства, поэтому у рода не было реального главы. Рафаэль в роли наследника как мог помогал с управлением герцогством. Он не был близок к отцу или матери, поэтому у него не было намерений разбираться с их проблемами.

Обеспокоенные вассалы нервно поглядывали на наследника. Сегодня у них был хороший день.

— Встаньте.

Но для Рафаэля день был не очень хорошим — не потому, что он вступил в права наследования, а из-за Каены.

— Сегодня Ее Высочество оказалась в опасности. Прошу всех сохранять спокойствие.

— Да, Ваше Превосходительство! — ответили вассалы и разошлись по своим делам. Бастон же, до этого момента охранявший дом, быстро приблизился к Рафаэлю, заходящему в особняк, и передал письмо.

— Послание от мадам.

「Виконтство Джиллиан потеряло свои шансы, так что не имеет значения, разочаруешь ты их или нет. Касаемо всего остального — ты глава семьи. Позаботься о ней как следует.」

Разумеется, мать как обычно быстро ухватила суть ситуации и передала ему полномочия сразу же, как узнала новости, сделав минимальные шаги навстречу разрешению проблемы и оставив Рафаэля делать все остальное.

— Отправьте запрос на аудиенцию с Его Величеством императором. Я должен увидеться с ним завтра утром, — сказал Рафаэль, сжигая письмо в пламени свечи.

— Да, Ваше Высочество!

Рафаэль знал, что в основе конфликта его родителей лежала неверность. У его отца была женщина, которую он любил еще до того, как вступил в семью Кедри, и он, кажется, не мог ее забыть, поэтому продолжал встречи с ней. Однажды Рафаэль попытался отследить эту женщину, но не смог, потому что кто-то тщательно затер все следы. По этому можно было понять, что положение этой женщины в обществе было весомым, а глубина проблемы была куда больше, чем казалось на первый взгляд.

И тогда Рафаэль перестал поиски личности любовницы отца. В любом случае, его отец был законченным эгоистом, который методично разрушал семью Кедри. Рафаэль не ощущал привязанности к нему с десяти лет; ему было жаль мать, но на этом его чувства к семье заканчивались. А теперь он будет делать все по своим правилам — у него не было родственных отношений с родителями, зато имелись все права поступать так, как вздумается.

Поэтому он продаст своего отца, люто ненавидимого императором.

— Приветствую Ваше Императорское Высочество.

Рафаэль взглянул на императора Эстебана, который сидел на кровати, прислонившись к изголовью. В спальне никого больше не было, кроме императора и Рафаэля. Даже Люден, камергер, был выслан за пределы комнаты.

— Ты спас принцессу.

— И поступил правильно.

Император молчаливо, мягко прикрыл глаза на короткое мгновение.

— Тебе нравится Каена?

Рафаэль никогда бы не подумал, что император спросит об этом напрямую. Он замешкался, и император слегка улыбнулся. По этой улыбке можно было понять, что император узнал достаточно. Он знал, что Рафаэль принес вести о том, что Кедри больше не будут защищать отца Рафаэля, Лео.

— Мне осталось жить всего ничего, герцог, — сказал Эстебан. Открыв глаза, он заговорил не как император, а как отец. — Императорский дворец — ужасное место. Любой, кто переступает его порог, рано или поздно обратится в чудовище.

Голос императора звучал не так властно, как до этого, и сильно отличался от того голоса, каким он был несколько месяцев назад.

— Я тоже был монстром, возможно, сильнейшим из всех. Я думал, что моя сила, молодость будут длиться вечно. Но я ошибся, — горько произнес император. Их взгляды встретились. — Я по-прежнему глуп, и над моей жизнью властны неправильные решения, которые я сделал в прошлом.

— Что Вы имеете в виду?

— Принц Резеф не мой сын, — спокойно ответил император.

— …Прошу прощения? — ошарашенно спросил Рафаэль. Он не мог поверить в услышанное. Если принц Резеф не был сыном императора… То чьим сыном он был? Сердце в груди Рафаэля забилось чаще.

— Он является отпрыском твоего отца, — стальным тоном произнес император, ни капли не чураясь своих слов. — Твой отец был любовником покойной императрицы. После рождения Каены она уехала на юг, чтобы поправить здоровье.

Другими словами, тогда был зачат Резеф.

— Я закрыл рты всем людям, которые знали об этом. Возможно, кроме твоей матери.

Рафаэль подавил внезапное желание вздохнуть — все же он находился подле императора. Вздох этот растекся по его глотке раскаленной обжигающей лавой.

— Я не смог простить императрицу, которая выставила меня на посмешище, — продолжил император угрожающим низким голосом. — К несчастью, у нее была аллергия на орехи. Какая жалость.

Рафаэль продолжал слушать мрачную, жестокую историю с непроницаемым выражением лица.

— Резеф — последствие неверности императрицы. Я не мог признать этого, поэтому объявил его своим ребенком. К счастью или нет, он не похож на мать.

— …Он похож на моего отца, — промолвил Рафаэль. Почему он раньше не обращал внимание на мягкую ауру и округлую форму глаз?

— Ты ненавидишь меня за то, что я говорю? — спросил император. Ненавидит? Рафаэль не был в этом уверен. Все его эмоции разом пропали — он не чувствовал ни холода, ни жара. — Я попытался нейтрализовать яд в лице Резефа, но не сумел воспитать его как своего ребенка, и он отравил всю императорскую семью.

Становление Резефа «ядом», все, что случилось с императорским родом — в этом был виноват только император Эстебан.

— Каена слишком похожа на императрицу. Так что к ней я тоже не чувствую никакой привязанности.

Рафаэль стиснул кулаки. Как знакомо. Он тоже был похож на мать — черные волосы и красные глаза всегда отличали Кедри от других родов. Лео, его отец, всегда смотрел на Рафаэля со страданием, будто половина крови в теле Рафаэля не принадлежала ему. И Лео бросил сына, потому что никогда не любил свою жену.

— Ты уже знаешь о моей вражде с герцогством Кедри. Я знаю, что Ноа Кедри и ты — жертвы, но мне не жаль. Я верю, что моя месть была оправданной.

Теперь Рафаэль мог понять, почему Лео вел себя подобным образом. Он знал, что императрица умерла от рук своего супруга, и длительная депрессия отца, ушедшего в запой, становилась объяснимой.

— Я долго думал об изменениях в Каене. Мне казалось, что она вырастет такой же, как и глупая императрица, но она оказалась бриллиантом, — сказал император. К этим изменениям принцесса дошла самостоятельно — ей было не выжить, не поменявшись. — Каена привязана к Резефу, о котором сильно заботится. Возможно, она считает, что он также сможет измениться, как и она. Ее младший брат, который отравил ее.

— …

— Тот яд, которым отравилась Каена на последнем балу, принадлежал Резефу. Я полагаю, что она знала об этом, но все равно его простила.

Худшее, что можно было услышать. Невероятно грязное и ужасное. В этом тошнотворном месте Каена спокойно ждала своего часа в абсолютном одиночестве. Трудно было представить, в каком отчаянии она находилась, не имея никого, к кому могла бы обратиться за помощью.

— Вам не жаль принцессу? — не мог не спросить Рафаэль.

— Жаль, — со вздохом ответил император, затем сухо добавил: — Но такова судьба членов императорской семьи.

Алая искра сверкнула в глазах Рафаэля. Он хотел сгрести императора за воротник и впечатать кулак в его лицо.

«Ах, так вот почему она так упорно пыталась сбежать отсюда, — с тоской подумал он. Никто здесь не позволил бы ей дышать самостоятельно. Нет, не только в рамках императорского дворца. — Как будто целый мир создан, для того чтобы убить ее».

— Почему Вы рассказали мне об этом? — ровным голосом спросил Рафаэль.

— Чтобы закончить мою месть, — слабо рассмеялся император. — Я рад, что ты влюбился в мою дочь.

Грязный и коварный человек — так Рафаэль думал об императоре Эстебане. Закончить месть? Да, очень точное высказывание. Рафаэль никогда не смог бы простить принца Резефа и больше не позволил бы ему использовать Каену в своих целях. Не существовало закона, гласящего о том, что тот, кто провернул неудачную попытку отравления, не найдет способ забрать жизнь повторно. Голос Хенвертона Джиллиана звенел в ушах Рафаэля.

— Думаешь, все прекратится с моей смертью? — спросил император. Теперь Рафаэль понимал, к чему все это было. Чем дольше Резеф находится подле Каены, тем чаще она продолжит попадать в опасные ситуации. Император хотел использовать власть Рафаэля, чтобы подавить Резефа.

— Пожалуйста, выслушайте мою просьбу, Ваше Величество.

— Говори, — произнес он. Эстебан вернулся к роли властителя империи, потому что Рафаэль чего-то желал. Поскольку Рафаэль решил отдать своего отца императору, просьба определенно должны быть из ряда вон выходящей.

— Не наказывайте принца Резефа, не подчинившегося Вашим приказам и поведшего за собой целую армию для освобождения принцессы, — сказал Рафаэль, опускаясь на одно колено.

— И?

— Не делайте Ее Высочество своей наследницей, но дайте ей власть, сопоставимую с властью наследницы.

Если Каену объявят наследницей, на нее будут напирать с обоих сторон; если она получит власть наследницы без соответствующего титула, то станет желанной. Эта сила защитит Каену — с помощью своего ума она быстро научится пользоваться властью во благо себе.

Рафаэлю требовалось время, чтобы изменить ситуацию, а также найти наследника — не Резефа. Император слабо улыбнулся.

— Я исполню твою просьбу.