Злодейка-марионетка (Новелла) - Глава 67

Каена мягко погладила его по спине, выражая поддержку, и Рафаэль теснее сжал ее в объятиях. Должен ли он был отдавать ей письмо мадам Эливан, лежавшее в кармане пальто? Он продолжал беспокоиться, не будучи способным предугадать поведение Каены после узнанной правды. Заплачет ли она? Отстранится? Смирится и спокойно примет новости? Или же разозлится и разочаруется? Рафаэль не знал, как ему поступить.

Каена выглядела обеспокоенной, не переставая поглаживать Рафаэля по спине. Она не могла высвободиться из его объятий, поскольку он вел себя так, будто она была лучом света в конце тоннеля, по которому он шел. Что могло произойти такого, раз Рафаэль не мог скрыть свою уязвимость?

«Кто стал причиной? — подумала Каена, по-прежнему находясь в потрясении из-за объятий Рафаэля. — Давай-ка успокоимся. Спокойно».

Некоторое время спустя хватка Рафаэля ослабла, но он продолжил обнимать ее.

— Я хочу кое-что спросить у Вас.

— Конечно, — согласилась Каена, неловко отстранившись.

— Что бы Вы предпочли: горькую правду или сладкую ложь?

— Правду. Я привыкла к несчастьям, — не задумываясь ответила Каена. Предчувствие кольнуло ее, и она добавила: — Кажется, Вы хотите поделиться со мной нерадостной новостью.

Рафаэль промолчал. Каена тепло улыбнулась, испытывая благодарность за его беспокойство и осмотрительность. Новые несчастья нанесут новые раны, но это нормально — эту часть жизни она приняла уже давным-давно.

— Все хорошо. Расскажите мне.

«Хотелось бы мне, чтобы он отпустил меня», — подумала Каена, негромко вздохнув. В то же мгновение Рафаэль сделал шаг назад, будто прочитав ее мысли, а затем достал из нагрудного кармана конверт.

— Это письмо, которая баронесса Кларэнс Эливан написала Вашему Высочеству.

«Почему Рафаэль доставил ответ моей няни?..» — в замешательстве подумала Каена, принимая письмо.

— Герцог, почему?..

— Баронесса Эливан скончалась, — нерадостно отозвался Рафаэль. Рука Каены замерла над письмом. — Я отправил своих людей к баронессе, когда услышал новости о том, что Ваше Высочество хочет вернуть ее в столицу.

Каена осмотрела внешний вид конверта — на нем была картинка, изображающая ее, Каену, качающуюся на качелях, и няню, толкающую ее сзади. Далекие воспоминания.

— Это было обставлено как суицид, но все, включая письмо, указывает на убийство. Приношу свои извинения за то, что прочел содержимое письма без Вашего разрешения.

Каена открыла конверт и начала читать.

「Моей дорогой принцессе Каене.

Я помню наши совместные катания на качелях так хорошо, будто это было только вчера. Но Вы выросли. Я очень благодарна Вам за то, что Вы не забываете Вашу старую няню.

Должно быть, для Вашего Высочества будет сложно вернуть меня в столицу. Живя в отдалении, я видела и слышала многое — императорский дворец окончательно обернулся против Вас.

Если я понадоблюсь Вашему Высочеству, я непременно вернусь.

Надеюсь, письмо дойдет до Вас в сохранности.

Всегда Ваша,

Кларэнс Эливан.」

В письме не было излишних сентиментальностей. Каена помнила няню как прямолинейного человека, и даже в ровных строчках с легкостью улавливались сильная воля и привязанность.

— Фракция принца собирается назначить Релевэнс Дотти главной горничной.

— Понятно, — ответила Каена, вернув письмо обратно в конверт. — Если бы не Вы, герцог, я никогда бы не получила это письмо. Я чувствую себя виноватой, потому что Вы постоянно мне помогаете.

Каена выглядела… как обычно. Она слегка улыбнулась и сделала печальное выражение лица. Ее ответ был идеален — ничего лишнего, ничего недостающего.

— Я не думала, что мне принесут столь печальные новости о моей няне. Надеюсь, убийцу скоро найдут.

— Герцогство продолжит расследование.

— Полагаю, Ваше объятие ранее должно было меня утешить, — кивнула Каена.

Он действительно хотел утешить ее, но не по причине гибели мадам Эливан. Рафаэль промолчал, и тогда Каена со слегка усталым выражением лица одарила его слабой улыбкой и сказала:

— …Думаю, сегодня наша встреча себя исчерпала.

— Вы в порядке?

— Честно сказать, я немного шокирована, но я не могу впадать в отчаяние — обстоятельства не позволяют.

Даже так, Каена была слишком спокойна после случившегося. Рафаэль больше был обеспокоен фактом того, что ее поведение ни на йоту не изменилось. Он обернулся и подхватил Каену за руку, когда она попыталась покинуть гостиную.

— Я не устану протягивать Вам руку помощи.

— …Поговорим в другой раз, герцог Кедри, — холодно попрощалась Каена.

Край юбки взволнованно трепыхался, потому что Каена шла шагом более быстрым, чем обычно. Спина была напряженной, а осанка идеальной — никаких нареканий. Оливия взглянула на Каену, которая после встречи с Рафаэлем вернулась в спальню с безэмоциональным выражением лица. Что-то было не так.

Зайдя в спальню, Каена отправила прочь всех ошеломленных горничных, а затем беззвучно закричала.

«Резеф!»

Очевидно, кто был преступником. Мадам Дотти находилась в плохих отношениях с семьей Эванс, потому что состязалась с ними за одни и те же привилегии. Другими словами, черта с два семья Эванс решилась бы выдвинуть ее на позицию главной горничной.

Кровь застыла в жилах Каены. Притворяться спокойной перед Рафаэлем, делать вид, что все в порядке — все это заставляло ее внутренности гореть. По ее вине няня умерла — ничего не случилось бы, если бы Каена не попыталась с ней связаться. Она была слишком беспечна и поплатилась за свои желания. Чудовищная ошибка — ее неосмотрительность стоила няне жизни.

Она знала, каким ребенком был Резеф, но потому что он все еще был юным, потому что не был рожден с грехом, потому что был ее младшим братом, потому что они страдали вместе… было много причин. Каена оправдывала его действия, вела себя как взрослая, желая позаботиться о нем — бедном ребенке, никогда не получавшем тепла и любви…

Однако Резеф уничтожил все ее усилия просто походя. Должно быть, он считал, что поступает правильно, потакая своим желаниям, чтобы преподать Каене урок и дать понять, где ее место.

Она все еще была его бумажной принцессой, марионеткой. Нити, которые, казалось, она перерезала, снова стиснули ее тело. У нее не было ни власти, ни силы, чтобы не прогнуться под этим миром, зато имелись все возможности умереть раньше, чем в своей первой жизни.

«Сколько я прожила тогда?» — подумала Каена. Она умерла до своего тридцатого дня рождения, это точно. Двадцать пять или двадцать шесть?

Отчаянное бессилие наполняло ее тело. Ей думалось, что она сможет достичь поверхности воды, пережив столько страданий, однако море было глубже, чем казалось на первый взгляд.

Каена тонула. [1]

— Почему ты так поступил? — сорвался с губ жалобный шепот, который никто бы не услышал. — Я же твоя сестра…

Только поэтому она отчаянно пыталась забыть о прошлом и простить ему абсолютно все. Она просто хотела быть достаточно свободной, чтобы покинуть мир императорского дворца и жить в тишине и покое.

Какой же она была глупой. Теперь ей ясно были видны все ее ошибки. Ах… действуя аккуратно, она никогда не сможет себя защитить.

Каена потемневшими глазами уставилась на конверт, зажатый в руке.

— Мне нужна сила, — глухо произнесла Каена. Она должна была найти розги, которыми можно было бы преподать урок ее младшему брату, привыкшему отбирать то, что по праву принадлежало ей. — Если ты продолжишь в том же духе, я заберу у тебя то, чего ты желаешь больше всего на свете.

Если она так сделает, то Резеф осознает свою ошибку и не станет вести себя подобным образом в будущем, не так ли?

[1] Примечание англоязычного переводчика: «Здесь использовано довольно специфичное корейское слово, у которого есть несколько значений: тонуть, сдаваться и усердно размышлять».