Злодейка-марионетка (Новелла) - Глава 90

Глаза Резефа стали круглыми, словно блюдце.

Что это такое? П-почему его сестра!..

Бамс!

Ложка упала на поднос.

— Сестра!

— Ваше Высочество!

Каена встретилась глазами с Резефом.

— Резеф…

Она не успела сказать и слова, как потеряла сознание.

Резеф обнял Каену так, будто еще секунда и она сломается.

Он стал белым как полотно. Чистый страх обрушился на него, словно цунами. Резеф закричал:

— Доктора! Позовите доктора!

Слуга, посланный за врачом, вернулся в комнату, пытаясь перевести дыхание. Придворные дамы Каены тоже вбежали в помещение. Их лица выражали неподдельный страх и беспокойство.

— Ваше Высочество!

Резеф уложил Каену на длинную кушетку.

Доктор тут же влил противоядие в рот принцессы и стал наблюдать за ней.

— Если моя сестра не выживет, я никому из вас не позволю уйти живыми!

Резеф пришел в ярость, приказывая немедленно арестовать всех слуг, участвовавших в приготовлении еды. Его собственный слуга не стал исключением.

— Ваше Высочество! Один из кухонных слуг исчез!

Резефа охватила безумная ярость.

— Немедленно мобилизуйте войска во всей столице. Найдите его!

Он планировал найти этого слугу и заставить того молить о собственной смерти.

Он разорвет на куски всю семью этого отброса, одного за другим, прямо на его глазах… Друзей и любовников предателя постигнет такая же участь.

Его глаза налились кровью от злости.

— К счастью, организм Ее Высочества быстро перебарывает яд. Похоже, что недавно она проглотила другой яд…

— Что? Другой яд?

— Да. И поскольку эти яды несовместимы, ее сразу же вырвало. Она должна скоро очнуться.

Гнев Резефа мгновенно исчез. На смену ему пришел шок и непонимание.

Другой яд. Что это был за яд, и где она его выпила?

— Второй яд, похоже, из тех, что заставляет внутренности человека быстро разрушаться, хотя он и не имеет немедленно появляющихся симптомов.

— …Что ты сказал?

Резеф знал о таком яде.

Разве это не была та гадость, которую он использовал для отравления императора?

— Невозможно.

У Каены не было причин употреблять этот яд. Да и не могла она это сделать; та женщина по имени Вера тщательно проверяла все, что ела сестра.

Насмешливый голос Хенвертона Джиллиана эхом отдавался в ушах Резефа.

— Это произошло не из-за меня, это из-за вас, Ваше Высочество.

Резеф отступил от Каены.

— Ты думаешь, если я исчезну, все прекратится?

Этот голос, словно ужасное железное клеймо, не замолкал. Он грыз его разум.

— Похоже, ты очень дорожишь сестрой…

— Нет…

— Тебе стоит лучше приглядывать за ней в будущем.

Это была не его вин—!

Резеф задыхался.

Его голова, казалось, вот-вот расколется. Он хотел разрушить что-нибудь, что угодно, прямо сейчас. Или ему нужно увидеть кровь.

Сейчас.

Он схватился за пояс, но понял, что не надел меч, который обычно носил, когда решил навестить Каену. Он вспомнил, что оставил меч, потому что волновался, что она может пораниться.

В этот момент веки Каены медленно разомкнулись.

— Вы очнулись?

Услышав слова доктора, придворные дамы подошли к Каене. Лицо Веры было залито слезами.

— Ваше Высочество! Вы в порядке?

Между Каеной и Резефом образовался человеческий барьер. Резеф застыл, уставившись на Каену.

Сестра медленно повернула голову в его сторону.

— Резеф.

От того, как спокойно она позвала его, у него, словно от холода, по коже поползли мурашки. В то же время его охватило чувство облегчения и другие сложные эмоции.

В глазах у него стало печь.

— Это не я.

— Я знаю.

Ее голос был хриплым.

— Ты бы никогда не сделал подобного.

Каена медленно выдохнула и снова заговорила.

— Я не употребила яд. Просто ложка, которая касалась супа, почернела.

Все пришли в замешательство.

— Извините? Ложка не серебряная, поэтому не было никакого изменения цвета…

Каена твердо сказала:

— Принесите серебряную ложку и сделайте это.

— …Простите?

— Я не была отравлена. Я упала в обморок из-за того, что была шокирована, увидев серебряную ложку, поменявшую цвет. Все поняли?

Тогда они поняли, что Каена пыталась защитить принца Резефа.

Вере было тяжело принять это, поскольку она знала, что если Каена будет отравлена, то следующим в очереди на престол будет Резеф; но Каена говорила так решительно и строго, что Вера подчинилась ее желанию.

— Как прикажете.

— Иди и позаботься об этом.

Все быстро начали уничтожать улики, подтверждающие отравление Каены.

Ее лицо и руки протерли черной тканью, смоченной в теплой воде. Они помогли Каене надеть тонкое одеяние поверх окровавленного платья.

Резефу разрешили снова подойти к ней, когда не осталось следов рвоты крови.

— Я знаю, что это был не ты. Перестань плакать. Твое лицо распухнет.

В какой-то момент он начал беззвучно плакать.

Каена вздохнула и попросила Резефа сесть рядом с ней. По лицу Резефа было видно, насколько сильно он потрясен.

— Ты, наверное, сильно удивился.

Каена обняла его и погладила по спине. Она была той, кто выпил яд, но все же именно она утешала Резефа.

— О нет…

Джулия, стоявшая рядом с ними, не знала, что делать. Ей было жалко Резефа.

Тем временем Вера кипела от гнева. Она давно заметила, что Резеф был замешан во всех этих вещах.

Каена никогда бы так не страдала, если бы это было не ради брата. И несмотря на это, Каена утешала его. Это было глупо.

С другой стороны, Оливия считала это зрелище нелепым. Сьюзан, похоже, была того же мнения.

«Это слишком странно».

Однако Оливия обдумала ситуацию, внимательно прокручивая в голове произошедшее.

Все это выглядело словно сложный, запутанный узел.

И этот узел не распутать. Только разрубить.

Отношения, которые нужно прекратить.

Каена снова похлопала Резефа по спине и сказала:

— Я говорила это и прежде, но ты не все видишь.

—…

Затем она тихо шепнула на ухо Резефу, чтобы никто больше не услышал ее слов:

— Не забывай, что те, кто ниже тебя, направляют вверх свои копья.

В сознании Резефа всплыл один человек.

«Зенон Эванс».

Тот, кто использовал яд, должно быть, Зенон Эванс.

Слезы Резефа внезапно прекратились. Вместо них в его глазах зажглось голубое пламя.

— Мне холодно, — сказала Каена.

Вера, которая не хотела подпускать Резефа к Каене, немедленно пришла на помощь.

— Вам нужно отдохнуть, Ваше Высочество. Пожалуйста, я помогу вам добраться до кровати.

Каена кивнула и посмотрела на Резефа в последний раз.

— Не делай ничего опасного. Ты единственный, на кого я могу положиться, понимаешь?

— …Да, сестра.

— Мне надо немного отдохнуть.

Резеф помог донести ее до дверей спальни. Он покинул дворец принцессы сразу, как увидел, что Каена зашла в комнату.

Сейчас ему нужно поймать одну крысу.

— Ваше Высочество, вы правда в порядке? Мы поставим врача прямо за дверью. Что еще…

— Все нормально. Не поднимай лишней шумихи, пусть все пройдет тихо.

Каена еще раз велела своим придворным дамам вести себя тихо и следить за тем, чтобы все было тщательно убрано.

Только Оливия осталась в спальне, присматривая за Каеной.

— Отличная работа.

На слова Каены Оливия покачала головой.

— Кухонный слуга, должно быть, уже сбежал из столицы.

— Хорошо…

Каена отравила себя.

Не так давно она смогла заполнить центральную кухню своими людьми, благодаря наблюдениям Веры и Оливии. Она ждала, пока Резеф приготовит еду для нее.

— Я думала, что этот ребенок хотя бы раз, но обязательно принесет мне еду.

Поскольку Каена продолжала печь ему сладости, Резеф должен был сделать что-то в ответ. Именно так она и планировала.

Ложка для супа была нарочито причудливой и сделанной не из серебра. На нее было приятно смотреть, но она не помогла бы в критической ситуации.

И это тоже подготовила Каена, воспользовавшись помощью Оливии.

Вера явно враждебно относилась к Резефу. Такой проницательный ребенок, как он, сразу бы распознал ее чувства к нему.

Оливия была уравновешенной и собранной, но в то же время она была смелой. Во многих смыслах она являлась идеальным человеком.

— Вы сказали, что ваша семья влезла в странный долг, правильно?

— Да, Ваше Высочество.

— Тебе не о чем волноваться. Все будет улажено.

Каена вздохнула.

— Я знаю, что для тебя ситуация выглядит крайне странно.

— …

— Я просто скажу, что для меня это способ выжить.

— Я все прекрасно понимаю.

Каена слегка улыбнулась на ответ Оливии.

— Спасибо за твои слова.

Она закрыла глаза. Ей снова было холодно.