Злодейка, одержимость начинается (Новелла) - Глава 14

(В 14 главе повествование идёт от лица Эсадиена)

Не знаю, благодаря ли словам того язвительного мерзавца, но Минуэлла вернулась домой намного быстрее, чем в предшествовавшие три дня.

Я оглянулся на Теодора с заметно перекошенным лицом.

— Тео.

— Да, Ваше высочество.

Теодор ел манго, к которому Минуэлла даже не притронулась. Если подумать, манго было её любимым фруктом, поэтому странно, что он так и остался лежать не удосужившись даже её взгляда. Было совершенно очевидно, что Теодор дразнил меня.

— Знаешь, а давненько мы не проводили тренировочных матчей.

— Да?

Проглотив последний кусочек манго, испуганный Теодор медленно поднялся со своего места и изготовился к бегству. Хотя наши способности примерно одинаковы, я обладаю удивительно упорным характером. Я не опускал руки до самого конца, всегда превращая своих противников в пепел.

— Ах, я ведь так давно не был дома, может, проявите своё милосердие?

— Ты слишком шумный.

Как бы там ни было, я всё же потащил Теодора на тренировочную площадку. В конечном итоге Теодор с двумя чёрными мешками под глазами, как у енота, смог вернуться домой.

И это был шестой день.

~~~

-…

Служительница осторожно убирала со стола, поглядывая на Эсадиена.

Эсадиен сидел в кресле напротив окна, и его осанка была столь же элегантной, как и его красиво расставленные длинные ноги.

— Гм… Ваше высочество, стоит ли нам послать кого-нибудь в резиденцию герцогини Каринен?

— И по какой же причине?

— Леди не пришла сегодня…

— Должно быть, у неё какие-то дела. Неужели Минуэлла должна каждый божий день приходить во дворец, будто является прислугой этого дома?

Я говорил это более холодным тоном, чем обычно. Прислуга молча удалилась, решив, что лучше оставить меня в покое. Я, по-прежнему глядя в окно, даже не заметил, как слуга удалилась. Моё лицо становилось всё более суровым, пока я наблюдал, как окно окрашивается в фиолетовый цвет.

«Я знал это».

Проявление любви, о котором говорят люди, настолько ненадёжно, что исчезает так же быстро, как уходит жизнь рыбы, которую вытащили из воды. Я болезненно принял эту информацию от своей матери. Но, сам того не осознавая, обнаружил, что снова стал возлагать надежды на кого-то другого. Я грубо потёр лицо, обратив внимание на этот факт.

«Я не стану убегать, бросив любимого человека. Я возьму на себя ответственность».

Я был поражён этими словами и поверил ей.

— Но теперь второго раза не будет. — Пробормотал я, успокаивая себя.

~~~

Однако на следующий день я был неожиданно вялым и лежал в постели в замешательстве.

«В конце концов…»

Мысли о Минуэлле не переставали лезть в мою голову, и в результате у меня не было никакого желания что-либо делать. Я даже не удосужился причесаться или переодеться в рубашку.

— Ваше высочество, наследная принцесса приглашает Вас на обед…

— Скажите ей, что я не смогу сегодня присутствовать на обеде, так как плохо себя чувствую.

Я отказался от приглашения сестры, потому как меня много что тревожило.

От избытка сна у меня пульсировала голова. Я в оцепенении разглядывал украшения на потолке, как вдруг услышал звук топота копыт и стук колёс.

-!..

Только один человек мог проделать весь этот путь на карете. Я быстро встал и подошёл к окну, моё прежнее отсутствие мотивации теперь как рукой сняло.

— Минуэлла?

На карете снаружи действительно был выгравирован герцогский герб герцогства Каринен.

— Ваше высочество!

Во дворце существует правило, согласно которому бегать по коридорам разрешается только, если дело не терпит отлагательств. Поэтому вошедший в комнату человек говорил, двигаясь быстрым шагом. Даже во время разговора суетливые жесты свидетельствовали о срочности его намерений.

— Госпожа прибыла! Но…

— Но?

— Она привезла с собой что-то большое.

Я растерянно заморгал глазами. Казалось, что слуга был взволнован больше, чем я сам. И что он имел в виду под «чем-то большим»?

— Ваше Высочество, я скучала по Вам!

На этот вопрос вскоре был дан ответ.

Как и обычно, за Минуэллой, приветствовавшей их, следовал сопровождающий, нёсший большой цилиндрический предмет. Что это? Под любопытными взглядами всех присутствующих сопровождающий, получив сигнал от леди, развернул упаковку.

— Та-дам!

Вокруг раздались восклицания.

— Ух ты, это гобелен!

— Похоже, эта работа была создана просто удивительным мастером.

Пока сопровождающие восторгались гобеленом, я рассеянно внимал их словам. От удивления даже забыл спросить, что заставило её не прийти вчера.

— Го…белен?

— Я сама его сшила, специально для вас, Ваше высочество!

Минуэлла произнесла это с гордым выражением лица. Казалось, что в любой момент она выкрикнет: «Мгм!».

Только тогда я окинул взглядом внушительного размера гобелен: нити разных цветов были плотно переплетены между собой, образуя большую картину. На ней был изображен я сам, взирающий на море.

— Это… ты сама?..

Я представил себе, как она целыми днями просиживает перед ткацким станком.

«Как после такого может не заболеть спина?»

Вопреки её слабому телу.

Однако, не подозревая о моих внутренних мыслях, Минуэлла мужественно произнесла:

— Это мой единственный особый талант! Поскольку Ваше Высочество подарили мне этот ватный шарик, я хочу отплатить Вам тем же.

Мои голубые глаза, блуждавшие по гобелену, обратились к гордым и сияющим глазам розоволосой. Когда наши взгляды встретились, улыбка Минуэллы слегка ослабла в тихом молчании.

— Но… хотя ватный шарик и сгорел, он по-прежнему в моём сердце!

Я понимал, что не должен винить её за это, но не мог заставить себя вымолвить ни слова.

«Что же это за чувство?»

Что мне нужно сказать?

Пока я колебался, служители, которые вместе со мной любовались гобеленом, переглянулись и спросили:

— Как Вы думаете, Ваше высочество, не лучше ли повесить это в спальне?

И хотя я не знал, можно ли принимать этот подарок, а тем более вешать его в таком укромном месте… Но Минуэлла смотрела на меня такими искрящимися глазами, что я не смог устоять, и в конце концов кивнул головой, принимая подарок.

-…Тогда так и сделайте

И в тот момент, когда было дано добро, раздался странный звук.

— Уф…

Минуэлла задрожала, прижимаясь к моей груди.

«Какой же ты милый!» — читалось в её глазах.

Моя реакция была очевидна для любого, ведь я впервые получал подарок. Мои глаза были наполнены эмоциями и блестели от возбуждения.

«Я хочу её обнять покрепче».

Моё сердце замерло. Я подумал, что со мной что-то не так, ощутив незнакомое чувство.

— Минуэлла, сейчас нам нужен доктор, нет, жрец…

В этот момент, не в силах сопротивляться переполнившей её сердце любви, Минуэлла крепко обняла меня и воскликнула:

— Вы мне нравитесь, Ваше Высочество!

Рефлекторно прижав её крепче, я в глубоком потрясении выдохнул. На мне был только жилет, и я не надел ни плаща, ни камзола, поэтому сквозь тонкую рубашку чувствовал её стройное тело. В моих глазах отражалась лишь Минуэлла.

«У тебя всегда были такие прекрасные глаза?»

Да, очи Минуэллы были великолепны, как рассветное небо ранним утром. Так я всегда думал, когда пристально пристально вглядывался в них.

Раньше я сознательно подавлял подобные мысли, но не в этот раз.

Будто одержимый, я поднял руку и легонько провёл вдоль уголка её глаза.

— Ваше Высочество…

То ли от щекотки, то ли от дрожи, Минуэлла медленно закрыла глаза. Даже её ресницы были розовыми, как лепестки цветов. Моя рука, осторожно поглаживающая их, переместилась на покрасневшую щёку, затем на белую шею, придерживая её голову. Моё лицо постепенно приближалось к лицу Минуэллы.

«Моё… Моё сердце сейчас разорвётся».

Даже с закрытыми глазами Минуэлла чувствовала это. Обжигающее дыхание становилось всё ближе и ближе, мало-помалу.

Тудум-тудум-тудум.

Сердце громко стучало, как будто всё её тело превратилось в одно целое.

«Наконец-то это случится!»

Первый поцелуй!

Ресницы Минуэллы затрепетали от нервного ожидания, и даже тоненькая кожа вокруг глаз порозовела. Я, внимательно наблюдавший за ней, разжал губы.

«Прелестная».

Как только я это подумал, ко мне вернулся здравый рассудок.

Что я сейчас делаю?

Я резко отпустил лицо Минуэллы, к которому притрагивался, словно одержимый, и выпрямился, встав во весь рост, сложив руки вдоль пояса. Мой взгляд бесконечно блуждал по аметистовому орнаменту на стене. Моё колотящееся сердце не понимало собственного жалкого поведения. Конечно, оно было именно жалким.

— Ваше Высочество?..

С другой стороны, никакого контакта ведь не было, хоть Минуэлла и ждала. Она приоткрыла зажмуренные глаза. Это, конечно, было подходящим моментом для продолжения поцелуя, но вместо этого я просто выпрямился и произнес эти слова:

-…Отойди.

— Что?

— Ты слишком близко. Отойди.

Рот Минуэллы широко раскрылся от удивления.

— Это очень грубо!

Ещё недавно атмосфера была хорошей!

— Хны-ык…

Это было несправедливо. Это было так несправедливо.

Она зарылась лицом в мои объятия, но всё, что она получила в ответ, — это вздох, сдобренный голосом.

— Минуэлла.

— Хорошо.

Тем не менее, когда Минуэлла почувствовала, что жёсткий до этого мой голос немного смягчился, она была немного, но довольна. Она высвободила руки из моих объятий, понимая, что нужно отступить. Однако Минуэлла была членом настойчивой семьи Каринен. Она села на стул и примостилась рядом со мной, когда я открывал книгу, отчего моё лицо снова напряглось.

— Интимный контакт — это сложно. Воздержитесь от этого… Я же сказал, не делай этого.

Сцепив свою руку с моей, Минуэлла тяжело опустилась на моё плечо и посмотрела на меня с жалобным выражением лица.

— Я так устала, Ваше Высочество. Я не спала ночами всю последнюю неделю.

Когда Минуэлла объяснила причину своего отсутствия, я смягчился.

Причина, по которой она не пришла вчера и уходила от него последний раз спеша подобно человеку, которого что-то преследует, была новостью для меня.

Чувствуя угрызения совести за то, что сделал поспешные выводы, не спросив её, я извинился.

— Почему?.. Ты ведь могла и не торопится.

— Скоро свадьба моей старшей сестры, и я буду отвечать за приготовления, так что буду о-о-очень занята.

Дочь герцогини говорила голосом, в котором чувствовалась лёгкая сонливость.

— Поэтому, возможно, мы не сможем видеться некоторое время… Я бы хотела отдать его тебе до того, как это случится.

Казалось, в груди, к которой недавно прижималась Минуэлла, что-то бешено колотилось.

«Я не смогу тебя увидеть».

Однако я отмахнулся от этой мысли, сочтя её за галлюцинацию. Но когда Минуэлла положила голову мне на плечо, я, естественно, слегка наклонился к ней и опустил плечи, чтобы ей было удобнее.

— Ах, хорошо…

Минуэлла, удовлетворённо улыбаясь, рассказала о том, как она пыталась найти нить цвета, похожего на мои глаза. Однако в какой-то момент её щебечущий голос стал замедляться и вскоре затих. Затем тяжесть на моём плече, казалось, немного увеличилась.

«Ты, наверное, очень устала».

Та, кто много работала для меня, легко заснула, всем телом демонстрируя своё доверие ко мне. Даже для бесчувственного меня было трудно не испытать эмоций.

— Её тело итак слабое… Что, если ей будет неудобно и у нее начнётся судорога?

С этими мыслями я большой рукой расчесал волосы Минуэллы, упавшие ей на лоб. При мысли о том, чтобы уложить её на кровать, у меня невольно вырвалось хихиканье.