Злодейка, одержимость начинается (Новелла) - Глава 7

-…

Эсадиен снова сел, не заметив этого.

— Принц!

Вскоре после этого дверь салона срочно открылась, и послышался знакомый голос. Нахмуренные брови Эсадиена тут же разгладились. Это было изменение, которое даже он сам не осознавал.

— Юная Леди.

— Ваше Высочество!

Не дожидаясь, пока дверь откроется полностью, Минуэлла с яркой улыбкой на лице протиснулась в полуоткрытую дверь.

Минуэлла выглядела худее, чем обычно, настолько, что это было заметно даже бесчувственному Эсадиену.

Это было очевидно, потому что на ней было не роскошное платье с раздутыми плечами, которое она обычно надевала при встрече с ним, а закрытый наряд.

“Ты должна быть более осторожной…”

Как можно было бросаться блокировать ассасина с таким-то телом?

Даже вид бегущей дочери Герцогини был настолько ненадёжен, что Эсадиен едва ли не встал со своего места. Но он тут же опомнился и смог совладать с собой.

Он думал, что она не заметит. Но Минуэлла уже сбавила шаг, прочитав волнение на лице Эсадиена.

-…

-…

Наступило неловкое молчание.

Даже в тот день, когда они пошли в сад, всякий раз, когда Минуэлла встречалась взглядом с Эсадиеном, он не знал, что делать.

“Не стоит корить себя, я не такой как ты”.

Ему хотелось надлежаще успокоить её, но тогда у Минуэллы могла бы появиться тщётная надежда.

Под взор Эсадиена невольно попалась рука Минуэллы, спокойно стоявшей напротив него.

“Перчатки?”

Перчатки носят все, но обычно лишь когда выходят на улицу, а в помещении их никто не надевает.

— Ну…

И лишь когда раздался мягкий голос Минуэллы, Эсадиен запоздало пришёл в себя.

— О.

Хоть она и была слегка худощава, лицо Минуэллы было покрасневшим и румяным.

Не увидев в Минуэлле что-то отличающееся от его воспоминаний, Эсадиен почувствовал облегчение и в то же время вспомнил о предметах, лежавших рядом с ним. Эсадиен поспешно поднёс букет и коробку Минуэлле.

— И хоть с опозданием, но всё же спасибо.

— Что?

Минуэлла моргнула, словно смутившись.

Ибо опыт получения подарка от мужчины, которого она любила, был ей незнаком. Эсадиен же чувствовал себя неловко, разглядывая цветы. По странной логике, чем больше он смотрел на них, тем холоднее становилось выражение его лица.

Если кратко, со стороны они оба выглядели «возлюбленными».

— Это… Благодарю за то, что спасла меня.

— Ах…

Затем улыбка снова растянулась на лице Минуэллы. Она крепко сжала букет и зарылась в него лицом.

— Ох, я рада, что принц не пострадал… Но зачем всё это?

-…

— О, конечно, это не значит, что я недовольна подарком! Что это за коробка? Могу я её открыть?

Эсадиен молча кивнул.

Даже если она не призналась в этом вслух, радостт была «выгравирована» на лице Минуэллы, вдыхающей аромат цветов.

— Это макарон! Как красиво!

Макарон? Похоже, в коробке, которую слуга передал вместе с букетом, находились сладости.

— Может, выпьем вместе чаю?

В ответ на вопрос Минуэллы, которая вовсю улыбалась, Эсадиен снова кивнул головой.

После того, как Минуэлла позвала слугу и приказала подать того и принести этого, наступила тишина, и Эсадиен, наконец, произнёс:

— Изначально…

— А?

— Твоё тело изначально было таким худым?

Эсадиен не собирался грубить, но в его тоне отчётливо слышалось недовольство.

И Принц, и Минуэлла одновременно вздрогнули от неожиданности.

Однако для Минуэллы этот вопрос был привычен с раннего возраста, поэтому она сперва она непринуждённо пропустила его мимо ушей, но всё же решила ответить:

— Я слаба с самого рождения.

Минуэлла, некоторое время ласково поглаживающая нежные лепестки, улыбнулась и посмотрела прямо в глаза Эсадиену.

— Спасибо за заботу. Я и не думала, что ты придёшь.

В этот момент чувства Эсадиена были весьма запутанными.

У него в груди снова закололо, и он почувствовал горечь, вспомнив, что его мать никогда не говорила ему слова благодарности.

Наконец, он почувствовал угрызения совести. Ведь на самом деле он посетил её именно по настоятельной просьбе других.

— Уф.

Шея Эсадиена дёрнулась. Этот вихрь чувств являлся тем, что он терпеть не мог.

— Юная Леди, тогда я…

Он уже собирался сказать, что пойдёт, поскольку удостоверился, что ей становится лучше. Но в тотчас кто-то постучал в дверь гостиной.

— Прошу прощения.

С приветливым лицом входит не слуга, как можно было ожидать, а человек в форме священнослужителя.

Неважно, насколько могущественна Герцогиня, даже в императорской семье священники не прислуживают и не подают чай.

Эсадиен озадаченно посмотрел на Минуэллу, но и её глаза расширились от удивления.

— Почему ты?.. А, Принц. Это мой друг детства, жрец, Раманде Флендена.

— Для меня большая честь увидеть малый свет Империи. Я наслышан о Вас.

Раманде, вежливо опустившись на колено пред Эсадиеном, поставил Минуэлле стакан воды и сумку с лекарствами.

— Герцог беспокоился, что Вы не выпьете медикаменты, поскольку ранее Вы уже выбегали и не смогли принять лекарство.

— Нет, я могу принять его позже… Не в присутствии гостя же, кхм.

Небольшой кашель вырвался изо рта Минуэллы, пока она произносила речь, глядя в глаза Эсадиену. Но разница между реакциями мужчин была незначительна.

— Это была просьба Герцога, Вы же не хотите, чтобы он отругал меня прямо перед гостями? К тому же Ваши сестры также беспокоятся за Вас.

После его слов Эсадиен добавил:

— Всё хорошо, так что не волнуйся обо мне и прими лекарство. Жрец, Вы дадите юной Леди лечебные препараты?

— Вот именно. Минуэлла, видишь? Принц со мной согласился.

Раманде снова бросил на Эсадиена мимолётный взгляд.

— И в самом деле…

Минуэлла на мгновение показалась недовольной, но послушно приняла лекарство и получила благословение Раманде.

Щёки Минуэллы заалели, став ещё розовее, чем прежде.

Как только губы Эсадиена немного расслабились, Раманде негромко, словно мимоходом, спросил:

— Но почему Ваше Высочество принёс что-то вроде пирожных? Ты ведь даже не любишь сладости.

“…Вот почему она сказала, что это симпатично, а не вкусно?”

Если подумать, то Минуэлла то и дело появлялась в Императорском дворце и старалась разузнать об Эсадиене как можно больше, однако, он же совершенно ничего не знал о её вкусах.

— Я… допустил ошибку.

— Ах, о чём Вы говорите? Не стоит, принц. Не берите в голову.

По правде говоря, Минуэлла совершенно не преуспевала во лжи.

Рядом с её красным лицом фиолетовые глаза священника Раманде сверкнули и встретились со взглядом Эсадиена. В очах второго был заметен едва уловимый холодный блеск.

Когда Эсадиен собирался было уже вскинуть брови в недоумении, Раманде поднялся, натянув свою «святую» улыбку.

— Ну что ж, приятного Вам времяпрепровождения.

~~~

Минуэлла мысленно скрипнула зубами, наблюдая, как аккуратно закрывается дверь гостиной.

“Раманде приходит сюда просто так и несёт всякую чепуху!”

“Я не могу так жить”.

Её старшие сестры были такими же. Минуэлла же не умрёт и с ней ничего не произойдёт, если она просто приму лекарство чуть позже?

Послать сюда Раманде было всё равно, что косвенно заявить, что она не доверяет Эсадиену.

“Сестра Джуэлла! Я расстроена. Я расстроена тем, что побежала к Эсадиену без всякой оглядки”.

— Прости меня. Я не знаю твоих предпочтений.

Почему-то голос Эсадиена, казалось, стал ниже. Минуэлла торопливо замахала руками.

— Ох, нет-нет! Раманде ошибся. И вообще, с таким мастерством, словно у императорского кондитера, они не могут быть настолько плохи.

Она тут же проглотила макарон, чтобы подтвердить это. И пусть пирожное было совсем небольшим, сладость мгновенно заполнила её рот.

“Ух”.

Даже имперскому кондитеру не под силу сделать десерты менее сладкими. Если пирожное несладкое, то это уже не макарон. Он сделан из сахара, яичного белка, миндальной пудры, джема и ганаша, поэтому просто не мог быть пресным.

Минуэлла старалась сохранить на лице улыбку, насколько это было возможно, но, глядя на эту безуспешную попытку, Эсадиен со вздохом предложил ей чай.

— Тебе не нужно заставлять себя есть это.

-Э-э, это небезосновательно.

-…

Голубые глаза, которыми Эсадиен молча смотрел на неё, были полны уныния.

— Это не так…

+ Леди Каринен, я думаю, между нами должно быть взаимное доверие, пусть даже мы не можем надеяться на любовь.

-…

На этот раз она хранила молчание.

До этого Эсадиен тоже явно демонстрировал своё нежелание возникновения любовных чувств.

В том смысле, что Минуэлла прекрасно понимала, что такой человек может испытывать любовь лишь к главным героям.

От такой мысли вдруг стало горько на душе.

Минуэлла попыталась положить макарон обратно в рот, но чья-то рука забрала у неё тарелку.

— Так вот, я хочу, чтобы ты честно рассказала мне о себе.

~Юная леди, принц очень плохо умеет выражать свои мысли. Но на самом деле он очень радушный человек.~

Слова Теодора внезапно всплыли в памяти.

— Серьёзно?

— Да.

— Что угодно?

Эсадиен молча кивнул. Его взгляд был полон уверенности.

— Если уж на то пошло… Минуло уже достаточно много времени, а мне по-прежнему безумно, очень-очень грустно, что ты так ни разу и не назвал меня по имени.

— Это…

— С самой первой нашей встречи я просила тебя называть меня Минуэллой.

-…

Лицо Эсадиена, которое обычно не выражает никаких эмоций, в этот раз чётко выдало его мысли, по типу: «Я попросил тебя рассказать про себя. Почему ты спрашиваешь меня об этом?», это было ясно как божий день.

Но сейчас он, должно быть, испытывает одновременно чувство благодарности и сожаления, что обязан ей жизнью. Поэтому Минуэлла резко возразила ему.

— Эсадиен.

Его широкие плечи напряглись. Глядя в распахнутые голубые глаза, Минуэлла снова взмолилась.

— Ну же.

— Ну…

Эсадиен колебался, он не рассердился, от того, что она произнесла имя королевской семьи своими устами.

Поэтому Минуэлла могла наблюдать, как его рот открывался и закрывался, поскольку Эсадиен никак не мог решиться.

И в конечном итоге с его губ сошло:

-…Минуэлла.

Имя Минуэллы из его уст прозвучало слаще, ежели те же пироженные, но это был вкус счастья. Не успела она опомниться, как горечь исчезла из груди без следа.

“Ну что, стоит ли увеличить ставку в этот раз?”

Юная Герцогиня сделала ещё один шаг, улыбаясь, подобно букету, который Его Высочесвто подарил ранее.

— Эсадиен, согласишься пойти на свидание?

— Свида- кхм… Свидание?

— В точку, я хочу пойти на свидание.

Эсадиен, словно ему было очень стыдно, кашлянул, поскольку чай застрял у него в горле.

Но воля леди Каринен была непоколебима.

— Только мы вдвоём! Уютненько! Покатаемся на лодке!

— Есть озеро, на котором можно покататься на лодочке пару часов. Я пойду тогда переоденусь, хорошо?

“На сей раз, предплечья, ждите меня!”

Вместо того чтобы обескуражиться, Эсадиен выглядел крайне смущённо, когда увидел мой пылающий взгляд.

— Ну, как только твоё состояние станет стабильным, мы сможем обсудить это ещё раз…

— Это уже чересчур. Я не хочу слышать такие слова от того, кто мне нравится.

— Ох, мне правда жаль. Но ты действительно хочешь прокатиться на лодке?

«Разумеется! Конечно!»

Но вместо того, чтобы вот так кричать, Минуэлла опустила глаза.