Благословение небожителей (Новелла) - Глава 160

Инь Юй неловко улыбнулся и спросил:

— Ты всё слышал?

Цюань Ичжэнь кивнул. Инь Юй с выражением лица «ну что тут сказать», кончиком пальца потёр переносицу.

— Ну… не всё… так… плохо…

Любой нормальный человек услышал бы, с какой натугой сказаны эти слова, но Цюань Ичжэнь, похоже, воспринял только прямой смысл фразы и бросил короткое «О».

Инь Юй, видя, что тот принял его утешения за чистую монету, усмехнулся и добавил:

— Сказать по правде, не стоит тебе обращать на это внимания. Ты ни в чём не виноват, правда. Просто ты такой, и это тоже хорошо.

Проницательному человеку сразу становилось ясно, что собратья не любили Цюань Ичжэня вовсе не потому, что тот много ел, по утрам был сердит, не умел работать в паре и стремился лишь показать свою удаль, когда они выходили в дозор.

Говоря по существу, истинная причина их неприятия крылась в сказанном в последнюю очередь: он пришёл позже всех, но получил больше всех.

Цюань Ичжэнь кивнул.

— Я тоже так думаю.

Инь Юй похлопал его по плечу.

— Иди тренируйся! Это важнее всего. Об остальном не стоит переживать.

И Цюань Ичжэнь спрыгнул с подоконника. Судя по направлению, в котором мальчик ушёл, он и впрямь отправился тренироваться. Инь Юй же закрыл окно, взял со стола священные тексты и тоже приступил к прилежным занятиям.

После двух увиденных сцен Се Лянь похвалил:

— Сань Лан, твой подручный — поистине личность уникальная, обладающая прекрасными качествами. — Однако тут же вспомнил, что минутами ранее Инь Юй едва не отрезал Цюань Ичжэню голову лопатой Повелителя Земли, и спросил: — Снаружи всё в порядке?

Хуа Чэн показал ему, что происходит в настоящем времени. Инь Юй вновь сделался невозмутимым и выдернул лопату из стены, видимо, размышляя, как всё-таки поступить с головой Цюань Ичжэня.

Се Ляня это немного успокоило, он спросил:

— Предположу, что конфликт между ними произошёл после вознесения?

— Верное предположение, — ответил Хуа Чэн.

В следующий миг перед взором Се Ляня возник роскошный зал.

Инь Юй с достоинством восседал на почётном месте, Цзянь Юй и Цюань Ичжэнь стояли чуть позади слева и справа от него. Во дворец то и дело наведывались божества, и каждый принадлежал к пантеону Верхних Небес. Се Лянь увидел немало знакомых лиц — Линвэнь в мужском обличье, хладнокровного Пэй Су, ещё искренне улыбающегося Лан Цяньцю… Все прибыли в парадном одеянии, а сопровождающие их младшие служащие несли ярко-красные подарочные коробки.

Весьма очевидно, что они находились в столице бессмертных, во дворце Иньюя¹.

¹Иньюй — титул, взятый после вознесения, полностью совпадающий с именем.

И в тот день проводилась торжественная церемония в честь его открытия, а значит — ознаменованный счастливым событием праздник, когда Инь Юй основал в столице бессмертных собственную божественную резиденцию.

Се Ляню стало любопытно. Увидеть что-то в мире людей для Хуа Чэна не представляло сложности, ведь мир людей являлся его вотчиной, и если он желал что-то отыскать, мог воспользоваться глазами прохожих, блуждающих духов, зверей и птиц. Но столица бессмертных территориально относилась к Небесным чертогам. Как же вышло, что и здесь он видел всё происходящее?

Кажется, Хуа Чэн разгадал его мысли, поэтому сказал:

— Гэгэ, взгляни на угол возле входа во дворец.

Се Лянь послушался, но «угол» оказался немаленьким — поскольку и сам дворец выстроили поистине внушительных размеров. Возле входа столпилось по крайней мере несколько десятков гостей, которые то и дело сновали через порог.

Хуа Чэн добавил:

— Угадай, кто из них Черновод.

Только теперь Се Лянь вспомнил, что Хэ Сюань всё время прятался в чертогах Верхних Небес и наверняка продавал собранные в столице бессмертных сведения Хуа Чэну. Принц сосредоточенно пригляделся и скоро нашёл более-менее подходящую кандидатуру.

— Тот, что в чёрном одеянии?

— Слишком поверхностная догадка. Неверно, продолжай.

— Вон тот, молчаливый, с серьёзным лицом?

— Тоже нет.

Сразу несколько предположений принца оказались неверными, и вдруг кто-то объявил:

— Прибыл Его Превосходительство Повелитель Ветров…

Се Лянь немедля обратил взгляд к главному входу. Ши Цинсюань, нарочито вольготно покачивая Веером Повелителя Ветров, с сияющим видом прошествовал во дворец. Бросив в сторону принесённый подарок, он сложил руки в поклоне и объявил:

— Мои поздравления с открытием дворца Иньюя, я припозднился, готов выпить штрафную чарку, ха-ха-ха-ха!

Сидящий на почётном месте Инь Юй с улыбкой ответил:

— Ну что вы, Ваше Превосходительство Повелитель Ветров нисколько не припозднились, прошу!

Хуа Чэн наконец огласил разгадку:

— Вот и он.

— ??? Повелитель Ветров — Черновод?

Слишком уж удивительно.

— Гэгэ, ты неправильно понял, — усмехнулся Хуа Чэн. — Не он, а тот, что за ним.

Се Лянь пригляделся и увидел позади Ши Цинсюаня, прямо у ворот, служащего низшего ранга, ответственного за принятие даров, принесённых гостями. Внешностью он не выделялся, но блистал улыбкой на всё лицо, и когда Ши Цинсюань, сияя самодовольством, переступил порог дворца и не глядя бросил ему жемчужину как поощрение, тот с горящими глазами схватил подарок обеими руками, не забывая сыпать благодарностями Его Превосходительству, точно получивший подачку пёс.

У Се Ляня вырвалось:

— …Это — Черновод? Сверкающий улыбкой… Черновод?

Хуа Чэн ответил:

— Именно он. Улыбка фальшивая, вот и всё. В столице бессмертных у него было, по меньшей мере, пятьдесят двойников, и каждый исполнял разные роли. Он мог одновременно следить за восемью десятками чиновников Верхних Небес и тремя сотнями служащих Средних Небес. В противном случае ему не хватило бы одной роли Повелителя Земли.

— …

Се Лянь не удержался от восхищения актёрскими способностями Черновода, умением вести игру и энергией на всё это, достигшей просто неописуемых масштабов.

— И где сейчас его двойники?

— Наверное, Цзюнь У как раз выдирает все гвозди по одному.

Стоило ему это сказать, послышались пронзительные возгласы:

— Ваше Высочество Иньюй, лучше бы вам сегодня дать достойное объяснение происходящему! Что такое творит ваш шиди?!

Улыбки тотчас же пропали с лиц небесных чиновников. Все, не сговариваясь, посмотрели в сторону ворот дворца. Видимо, кто-то пытался ворваться в зал, но их задержали, и потому они принялись настойчиво кричать снаружи:

— Ваш шиди, Цюань Ичжэнь, подрался в чертогах Верхних Небес с чиновником выше него по статусу! Неужели пустите это на самотёк?!

Улыбка Инь Юя испарилась, он спросил у стоящих рядом подручных, понизив голос:

— В чём дело? Ичжэнь, ты опять с кем-то подрался?

Цюань Ичжэнь ответил:

— Подрался.

Цзянь Юй в гневе выпучил глаза и сквозь зубы прошипел:

— Опять отличился, мелкий паршивец!

В подобных ситуациях первым всегда начинал говорить Ши Цинсюань. Заткнув метёлку из конского волоса за ворот, он поинтересовался:

— В чём дело? Сегодня праздник, открытие божественного дворца, неужели иные дела не могут подождать?

Если кто-то в столь важный день прибежал сюда наводить шума, то такой человек либо совершенно не отличался сообразительностью, либо открыто шёл на конфликт.

Снаружи послышалось:

— Ох, у вас сегодня великий день? Этого мы не знали. Вот только он не выбирает дни, чтобы нас поколотить. Так неужели мы должны выбирать день, чтобы призвать его к ответу? Цюань Ичжэнь — служащий дворца Иньюя, Его Высочество Иньюй лично избрал его в помощники. К кому же обращаться, если не к нему?

Можно с уверенностью сказать: визитёры открыто шли на конфликт.

Линвэнь, нахмурившись, спросила:

— Зачем вы так?

Инь Юй не мог больше оставаться в стороне, он поднялся и произнёс:

— Я всё понял. Однако сейчас не самый подходящий момент. Быть может, поговорим позже?

Голос снаружи удовлетворённо ответил:

— Уповаем лишь на то, что дворец Иньюя не станет покрывать драчуна!

Не разъяснив ситуацию до конца, они навесили на Инь Юя ярлык, обвинив в «покрывательстве», — звучало, прямо скажем, неприкрытой угрозой. Ши Цинсюань хотел было вмешаться, но тут Цюань Ичжэнь выскочил из-за спины Инь Юя.

— Вы уйдёте или нет?

Нарушители спокойствия, очевидно, были полностью уверены, что Цюань Ичжэнь не посмеет в подобной обстановке дать им отпор, и бесстрашно ответили:

— А если не уйдём, что же, опять учинишь драку? На глазах у всех божественных коллег…

Однако поступки Цюань Ичжэня нельзя было предугадать с точки зрения общепринятых норм. Не сказав больше ни слова, он вскинул кулаки и вылетел из дворца, где послышались пронзительные вопли. А оставшиеся во дворце небожители застыли, совершенно потрясённые!

Лишь спустя время Линвэнь наконец приказала:

— Охрана, оттащите его, иначе не избежать смертоубийства!

Инь Юй, который тоже некоторое время не мог пошевелиться от потрясения, поспешно вышел из дворца.

— А ну, прекратите!

Группа побитых заголосила:

— Дворец Иньюя поистине многое о себе возомнил! Прекрасно, прекрасно! Шисюн и шиди объединились, чтобы притеснять других!

***

Тем же вечером в малом зале дворца Иньюя. Сам Инь Юй ходил из стороны в сторону, покуда вокруг скакал взбешённый Цзянь Юй.

— Сегодня весь наш праздник полетел к чёртям из-за мелкого паршивца!!!

Се Лянь мог полностью понять злость Цзянь Юя.

Сам принц не придавал особого значения приёму в честь открытия дворца, но многие небесные чиновники придерживались иного мнения. Это была церемония официального признания небожителя частью пантеона Верхних Небес. И сегодняшний инцидент, если привести не слишком уместное сравнение, ничем не отличался от срыва церемонии вступления на престол императора в мире смертных. Кто бы не вышел из себя?

Инь Юй вздохнул.

— Ладно. Наверняка они первыми его задели. К тому же, инцидент случился не сегодня, а они намеренно выбрали именно этот день для визита. Что тут поделаешь?

— В чертогах Верхних Небес столько народу, почему же никто никого не задевает, а именно с ним случаются конфликты?

— Ты же знаешь, он не из тех, кто не даст сдачи, если на него нападут. Дело не в том, что никто никого не задирает, просто другие могут стерпеть, а он стерпеть не может.

— Это столица бессмертных, а не мир людей! Неужели нельзя сдержать обиду и вести себя немного скромнее?! Если бы он сразу был поуживчивее и никого не провоцировал, другим сегодня и не представилось бы возможности нанести удар! А теперь всё — уж опозорились так опозорились! На глазах у стольких небесных чиновников! А сплетникам какое дело до того, кто первый начал? Они только и будут твердить, что дворец Иньюя бесцеремонно при всём честном народе устроил избиение! Кто станет разбираться, кто больше виноват, кто меньше?! Думаешь, он был прав? Нет! Если начался конфликт и в ход пошли кулаки, значит, ты не прав! Он ни черта не понимает! Только и знает, что добавлять нам хлопот!

Разразившись гневной тирадой, Цзянь Юй наконец покинул зал, вне себя от злости. Инь Юй же остался на месте, охваченный беспокойством.

Спустя какое-то время он обернулся и увидел сидящую на оконном переплёте тёмную фигуру. Знакомая картина вновь испугала Инь Юя.

— Что ты опять тут сидишь? Когда ты вернулся? Что это за привычка такая?

Проигнорировав вопрос, Цюань Ичжэнь лишь произнёс:

— Они первыми начали меня бранить.

Инь Юй было открыл рот, но сразу закрыл. Затем сказал:

— Ох, Ичжэнь. Не принимай близко к сердцу сказанное Цзянь Юем.

Но Цюань Ичжэнь упрямо твердил, не обращая внимания на его слова:

— Они первыми начали меня бранить. Я их вовсе не знаю, а они называли меня служащим низшего ранга, ни с того ни с сего отругали, насмехались надо мной и приказали катиться прочь, не стоять на пути. Я велел им извиниться, он они не стали. Тогда я их побил. Только получив тумаков, они закрыли рты. Иначе я бы не начал бы драку.

Ныне Небесные чертоги пребывали в относительной гармонии, но когда-то находились чиновники Верхних Небес, а также служащие Нижних Небес с более высоким статусом и длительным сроком службы, которые притесняли и задирали неопытных служащих низшего ранга. В те времена такое происходило нередко. Инь Юй вздохнул.

Цюань Ичжэнь спросил его:

— Служащие низшего ранга считаются хуже других?

Инь Юй ответил:

— Нет.

Нет?

Вполне очевидно, что Инь Юй и сам не верил в сказанное им же. И Цюань Ичжэнь услышал это в его голосе. Спустя долгое время он откровенно заявил:

— Мне здесь не нравится.

Инь Юй молчал. Цюань Ичжэнь продолжил:

— Они считают, что я их раздражаю, но они раздражают меня ещё больше. Раньше я мог тренироваться по шестнадцать часов в день, а теперь половину трачу на глупые разговоры и выслушивание таких же глупых разговоров, на визиты и приём визитёров. А если кто-то без всякой причины меня ругает или бьёт, не извиняясь при этом, мне ещё и запрещено ударить в ответ. Никакая это не обитель бессмертных. Мне здесь не нравится.

Инь Юй со вздохом ответил:

— Мне тоже здесь не нравится.

— Тогда давай вернёмся.

Но Инь Юй покачал головой.

— Пусть мне не нравится, я всё же хочу остаться здесь.

Цюань Ичжэнь не понял его.

— Раз тебе не нравится, почему ты хочешь остаться?

Инь Юй, не сдержавшись, рассмеялся — он не мог ему объяснить. И сколько бы в столице бессмертных ни нашлось тех, чьей заветной мечтой было оказаться здесь, они тоже не смогли бы объяснить Цюань Ичжэню, насколько сложно попасть сюда в столь юном возрасте.

— Ну… потому что вознестись очень трудно. А раз это так трудно, и я уже оказался здесь, мне всё же хочется достичь ещё большего.

Но Цюань Ичжэнь так не считал.

— В вознесении нет ничего особенного! Можно и без него как-нибудь обойтись.

Его речи немного рассердили Инь Юя, и в то же время рассмешили.

— Что значит — нет ничего особенного! Тогда, может, сам попробуешь?

На этом моменте Се Лянь сказал:

— Иногда и впрямь не стоит бросаться необдуманными шутками.

Хуа Чэн согласился:

— Это верно. Не прошло и полугода, как Цюань Ичжэнь в самом деле вознёсся. И тогда ему стало уже совсем не смешно.

— Мы можем взглянуть на те события?

— Можем. Подожди немного.

Картинка перевернулась, и на сей раз перед глазами возникла всё та же столица бессмертных, только вместо дворца — пир под полной луной.

Се Лянь, помолчав секунду, спросил:

— Пиршество в честь Середины осени?

— Именно.

— И где теперь спрятался Черновод?

— Найди того, кто ест.

Все небесные чиновники на пиру были заняты играми, пили за здоровье друг друга и обменивались любезностями, и лишь один из присутствующих чуть не зарылся лицом в глубокую миску огромных размеров. На этот раз Хэ Сюань не прятался среди младших служащих, а уже в образе Повелителя Земли сидел в углу. Впрочем, никто и не обращал на него внимания.

Инь Юй и Цзянь Юй расположились рядом с «Повелителем Земли», также в стороне от всеобщего веселья. Инь Юй не притрагивался к еде и ни с кем не разговаривал. Только Цзянь Юй рядом с ним прошептал:

— Слава Небу и Земле, этот больной на голову паршивец не явился!

Инь Юй, услышав, шёпотом ответил:

— Он уже давно вознёсся, и если кто-то услышит, как ты его называешь, будет некрасиво. Лучше последи за языком.

— Но ведь это правда, разве я ошибся? Что с того, что он вознёсся? Даже спустя несколько сотен лет его голова останется такой же бестолковой.

Во время их разговора неподалёку заняли места вновь прибывшие небожители, видимо, незнакомые. Наспех поприветствовав сидящих, один из них как бы между прочим спросил Инь Юя:

— А вы…?

Другой, так же между прочим, ответил:

— Это Бог Войны, покровитель Запада.

Спросивший тут же сделался несравнимо приветливым, поднялся с чаркой вина и воскликнул:

— О! О-о-о! Наслышан, наслышан, давно наслышан о громком имени Вашего Превосходительства!

Инь Юй тоже поспешил встать, с улыбкой отвечая:

— Что вы, я не столь знаменит.

Собеседник ответил:

— Эх, не стоит скромничать, Ваше Превосходительство! Ваша слава поистине идёт впереди вас! Мне давно известно о западном Боге Войны, Его Высочестве Циине, молодом и подающем надежды. Вы вознеслись всего несколько лет назад, но уже завоевали сердца последователей, а на Состязании фонарей в этом году даже вошли в десятку лучших! Теперь ваше положение на Западе непоколебимо, неизмеримы лежащие перед вами перспективы, поистине неизмеримы! Вы оказались при встрече немного старше, чем я себе представлял, но тем не менее, ещё очень молоды. Поэтому заслуженно называетесь молодым и подающим надежды!

Улыбка Инь Юя окаменела. Он не мог ни принять предложение выпить чарку вина с этим чиновником, ни отказать ему в чести. Ситуация мгновенно сделалась беспримерно неловкой. А собеседник всё продолжал с энтузиазмом налаживать с ним отношения, даже обращение сменил на более панибратское:

— Скажу вам честно, обычно я очень редко проникаюсь к кому-то симпатией, но с вами, дружище Цюань, я будто уже сто лет знаком, невзирая на то, что вижу впервые! Мои владения также находятся на западе, и если вам, дружище, в будущем понадобится помощь, и коли не побрезгуете, только позовите! Мы можем рассчитывать друг на друга. Ха-ха-ха…

Он рассмеялся легко и беззаботно, так же легко и беззаботно рассмеялись и те присутствующие, кто уже знал Инь Юя. Се Лянь практически перенёсся сквозь время и пространство, ощущая воцарившуюся тогда всепоглощающую неловкость, от которой выдох застревал в горле.

Цзянь Юй от злости даже позеленел, тогда как Инь Юй смог сохранить самообладание. Его рука дрогнула, но всё же удержала чарку.

— Мне очень неловко…

Но как раз когда Инь Юй собирался разъяснить недоразумение, кто-то воскликнул:

— Прибыл Циин!